Чтение онлайн

И тут, внезапно, не понятно, откуда, словно по мановению волшебной палочки в ее душе наступило необыкновенное спокойствие. «Ай! Поеду, – подумала Ольга. – Все равно, хуже уже точно не будет, остается только умереть… А умирать я не хочу, значит надо ехать. Тем более, эта женщина, видимо, пока не добьётся своего, не отстанет».

И вот она уже на втором дне трансформационного тренинга. Первый день слегка шокировал ее своей необычностью. Ведущий тренинга, высокий, симпатичный мужчина, по имени Эдгар, на вид лет пятидесяти, одетый хорошо, но вовсе не в деловой костюм, активно передвигался по аудитории огромного тренингового зала и постоянно контактировал со слушателями: задавал вопросы, шутил, вступал в дискуссию.

То, что он рассказывал, в принципе было известно Ольге. В свое время она провела много времени у психолога, проходила персональную терапию у психоаналитика, а еще раньше в группе, да и прочитала немало специальной литературы. Но здесь, сейчас, и она это к середине первого дня тренинга отчетливо осознавала, происходило что-то особенное. Да, она не ждала прорыва в своей жизни и от этого события, пусть и необычного, ведь единственное, чего она добилась своими многочисленными походами к психологу и, затем, психоаналитику, а также чтением соответствующих книг, это было умение посмотреть на себя со стороны и констатировать при этом: «да, все хреново, но надо жить дальше».

Она ощущала какой-то драйв, по аудитории с количеством более двухсот человек, словно волнами бурлящего моря гуляла энергия, и она это чувствовала буквально кожей. Эдгар был явно в ударе, в нем чувствовалась мощная харизма, а еще Ольга видела его необыкновенную заинтересованность в слушателях, словно они были его дети, сдающие экзамен, а он, так сильно переживающий за них, папа.

Тренинг все больше напоминал увлекательное путешествие, но как в настоящем, а не бутафорском вояже, бывают и трудности, то и здесь, к концу первого дня их было уже предостаточно. Ведущий постоянно выводил людей на сцену, многие боялись и никак не хотели выходить. Ольга преодолела себя и вышла. Иногда он цеплялся за фразы, за логические построения поднятого с места слушателя и, выворачивая как бы наизнанку смысл сказанного оппонентом, по-сократовски убеждал человека, что он, мягко говоря, заблуждается. Некоторые женщины по-моложе, поднятые с места, не выдерживали и начинали плакать. Мужчины вступали в пререкания. Но все это обычно заканчивалось всеобщим хохотом, хотя иногда и полной тягостной тишиной, нарушающейся лишь длительным обличающим монологом ведущего.

В глубине души Ольга чувствовала, что на этом тренинге говорят об очень важных и нужных вещах, которые порой не выглядели прописными истинами, но помимо азарта, все это вызывало щемящую боль в сердце. У Ольги было такое ощущение, что ее нутро карябают ногтями, и, хотя это не сильно больно, но очень неприятно.

На второй день стало еще хуже. Если в первый день ведущий порой доводил ее до тремора и холодных пальцев рук своими призывами выйти из зоны комфорта – давно она уже не испытывала таких приступов немотивированной тревоги, – то теперь, своими эмоционально насыщенными речами, как будто пытался ранить ее еще глубже, еще сильнее…Сердце ныло все больше.

Для выполнения упражнений вся аудитория была поделена на малые группы. Капитан ее группы, – из тех, что уже давно прошли этот тренинг, – постоянно подчеркивала, что надо раскрыться, включить максимально искренность, убрать маски, но как это сделать?! Ольга старалась, очень старалась, но сердце оставалось каменным и как пробиться через эту броню, она никак не могла вообразить.

И вот сейчас она должна выполнить, пожалуй, самое главное, самое важное упражнение тренинга – находясь на «горячей точке», раскрыть себя, раскрыться перед чужими людьми, в группе, потому что, как сказал ведущий, это легче и безопаснее, чем раскрыться перед близкими. И это работает… Так сказал ведущий… «Ну что ж, попытаемся еще раз», – мысленно произнесла Ольга. – «А что еще остается»?

Свет был приглушен, и огромный зал находился в полумраке. В центре каждого из кругов, которые образовывали восемь или десять человек – участников тренинга, стояли небольшие переносные свечки–фонарики, которые создавали необычную подсветку, из-за чего появлялось ощущение какой-то тайны, важности, значимости происходящего. Негромко играла медитативная музыка, из разных мест просторного зала раздавались то всхлипывания и рыдания, то торжествующие крики и овации. Вдруг, привычное скептическое состояние Ольгиного разума понемногу начало пропадать, а на смену ему стало появляться ощущение спонтанности, как в детстве, когда не надо притворяться и обращать внимание на реакцию окружающих на твои слова и действия, когда даже и мыслей не было о том, как тебя воспримут. И, – она сразу это заметила, – ей даже не приходилось что-то делать для этого, как-то себя заставлять, хотя буквально пару десятков минут назад, как и, вообще, в последние годы жизни, любое проявление положительных эмоций и, даже, спонтанного искреннего выражения каких-то чувств, требовали от нее особых усилий. И единственным способом выходы наружу ее эмоций были истерики, но заканчивались они почти каждый раз плачевно.

Ольга вышла в центр круга, посмотрела на сидящих вокруг нее людей из ее малой группы, а, по сути, команды, команды единомышленников, которых она должна любить и поддерживать, хотя почему ей надо это делать, было пока не понятно. Глаза ее сотоварищей смотрели ласково и ободряюще. И, заявив группе то, что будет проявлять, – это была какая-то банальность, которая пришла ей в голову, пока перед ней выступала та молодая девушка, – закрыла глаза и мысленно произнесла: «Уфф, ну давай, дорогая, давай!». Чуть ли не рядом со своим ухом она услышала слова их капитана, Эльзы: «Давай, Олечка, давай, у тебя получится!». Ольга сделала глубокий вдох и еще раз вслушалась в звуки, идущие из разных мест зала.

И тут, не с того ни сего, в голову полезли совсем не свойственные ей мысли. «А что, если…, это все правда? …То, что говорят эти сумасшедшие…, может это действительно работает и поможет и мне? Я тоже хочу! Чем я хуже их?!… Я тоже хочу быть такой дурой. Почему же они открываются, а я нет. Кто бы Ты ни был, или Что, позволь мне проявить себя, позволь мне открыться! Мне же есть, что вспомнить, хоть моя душа – это помойная яма, но позволь и ей хоть немного, хоть чуть-чуть очиститься…сейчас, именно сейчас…Помоги мне!»

И тут вдруг у Ольги закружилась голова. Музыка словно начала затихать, выкрики, доносящиеся от других групп, как будто шли уже откуда-то издалека, в ушах появился какой-то свист и легкое ощущение тошноты, люди, сидевшие напротив нее, поплыли перед глазами, и ей показалось, что она стала терять связь с окружающим миром…

– …Шлюха! Я тебе во сколько сказал приходить домой?! Я тебе говорил, позже одиннадцати вечера не возвращаться?!

Ощущение острой боли в области левой щеки вернуло Ольгу к реальности. Она почувствовала вкус крови во рту и тут, подняв голову, посмотрела на себя в зеркало домашнего платяного шкафа, который стоял в гостиной комнате их двухкомнатной хрущевки. Но оттуда, из зеркала, в ответ на Ольгу смотрела девочка – подросток лет 13, с красной ссадиной почти на половину лица, испуганными горящими глазами, лежащая на диване с поднятыми в защитной позе руками. «Господи, что со мной?!». – Испуганно подумала она. – «Что происходит? Это какой-то гипноз или сон?». И тут, переведя взгляд, она увидела перекошенное злостью и гневом лицо своего отца. Он что-то орал и слова его крика, словно выпадая из лопающих мыльных пузырей, не сразу достигали ее слуха.

– Ты меня слышишь? Я тебе что говорил? Проститутка, твою мать!

И отец, подняв руку для пощечины, снова двинулся на Ольгу.

– Не смей! – Раздался истошный крик ее матери. – Гад ты такой, не смей, говорю, не трогай девочку! Она ни в чем не виновата.

И мать стремительно бросилась на отца, как на амбразуру, подставляя свое тело под его удары.

– Уйди! – Заорал отец уже на мать. – Уйди, тварь, говорю. Мне дочь проститутка не нужна. Я ее лучше сейчас научу, чем потом ею уже милиция будет заниматься.

И он вместо того, чтобы ударить мать, схватил ее за волосы и потащил в спальню.

– Папочка! Папочка! Не надо, пожалуйста, не бей маму! Папочка…

В ушах у Ольги зазвенел дикий крик матери.

– Оля, Оленька, с тобой все хорошо?!

Ольга, стояла в центре круга вся в слезах, и, закрыв лицо руками, проглатывая рыдания, тихим голосом повторяла: «Папа, папочка, не надо! Не надо!..

Эльза обхватила Ольгу руками, прижала к себе, показывая рукой поддержке, чтобы они принесли воды. Ребята, сидящие на стульях вокруг, испуганно следили за происходящим.