Чтение онлайн

Но Мэри Брэддок, помимо цветов, принесла и кое-что еще.

Как я уже говорила, Мэри низенькая и очень полная, что еще больше подчеркивалось отсутствием высокого чепца, уступившего место синей шляпке. Но ее открытый искренний взгляд делал ее более прекрасной, чем сценический танец – молоденькую балерину.

Мэри Брэддок, единственная из всех, начала разговор, ни словом не упомянув о случившемся. Ни «такого горя», ни «как ты себя чувствуешь?» – вместо этого она подошла ближе и улыбнулась.

– Джейн и Сьюзи пытаются меня уговорить сходить с ними в театр на выходных. Сейчас много повторных показов, театры снова открылись после… Да, после дела Убийцы Нищих… Ты слышала о новой игре – это загородный поиск сокровища для взрослых, «Женщина японца» – вроде так?

– «Женщина, написанная японцем», – уточнила я. Даже в больнице обсуждали этот театр под открытым небом с татуированной девушкой в главной роли.

– Точно, а в «Виктори» дают премьеру малопристойной «Черной Шапочки»; а в «Лайтхаусе» – «Разбитую посуду», о которой отзываются как о лучшей провокации сезона… Но ты ведь знаешь: мне человеческий театр не по душе.

Да, я знала. Мэри Брэддок любила неживые представления: марионеток, «человечков», кукол, театр теней, обманки и иллюзии.

– А ты попробуй посмотри что-нибудь человеческое, – бросила я вскользь.

– Да, наверно, стоит попробовать. Вообще это… – Мэри наклонилась поближе. – Признаюсь тебе, мне не нравится человеческий театр, потому что зрелище людей из плоти и крови на сцене уж слишком меня волнует. – Я удивилась. – Да, я знаю: я медсестра, я привычна к виду страданий, и все же… эти чувства в театре… особенно у актрис – они такие же, Энни, какие мы испытываем каждый день в нашем безмолвном мире, вот только артистки, помимо прочего, молоды и привыкли раздеваться… Для меня это сложно… Ты, наверно, думаешь, что я похожа на Гетти. – Мэри смущенно улыбнулась.

– Ты похожа на Мэри Брэддок, – возразила я.

Глаза наши одновременно наполнились влажным блеском. И тут Мэри резко сменила тему:

– Энн, я знаю, как ты сейчас мучаешься.

– Спасибо.

– Я не очень хорошо поняла, что все-таки произошло. Доктор Понсонби изложил нам все в своем стиле: «Я не говорю, что да, но я и не говорю, что точно нет». – Ей удалось вызвать у меня улыбку. – В чем я уверена – так это что ты не была собой. Будь то гипноз или что-то еще – ты не была собой. – А потом ее пухлая рука преодолела дистанцию, отделявшую ее от меня. – Ты – это как сейчас, Энн. И я здесь для того, чтобы быть тебе полезной.

Я приняла ее слова и ее объятие как свежий ветерок в изнуряющую жару.

И теперь, когда мы обнялись в Кларендоне, я вспомнила ту встречу.

– Ну что, ты в конце концов сходила на «Шапочку» или на «Посуду»? – спросила я с улыбкой.

– Да, на «Шапочку». Мне не понравилось: на сцене одна женщина, совершенно непристойная, напуганная, вокруг темнота… Темнота, которую можно потрогать, темнота из тряпок… Публика хлопала как оголтелая, но я такой театр не понимаю…

– Мне, я думаю, тоже бы не понравилось. – И тут я наклонилась поближе. – Мэри, Понсонби переселил Арбунтота только потому, что его попросил мистер Икс?

Брэддок ответила мне таким же шепотом. У меня возникло ощущение, что она хотела поговорить совсем не об этом. Наши чепцы терлись друг о друга, как шеи диковинных животных.

– Клянусь тебе, я не знаю. Сегодня утром Понсонби велел мне спуститься вместе с ним в подвал. В подвал! Только представь себе, Энн. Кошмарное место, темное и зловонное… Я испугалась. Вспомнила «Черную Шапочку». Понсонби сказал мне, что ожидает визита каких-то «просвещенных мужей». Это прозвучало так… странно! Он добавил, что наймет рабочих, чтобы они вынесли из подвала всю рухлядь. И назначил меня следить за уборкой.

– Что он задумал? – Мне тоже стало жутковато.

– Больше он ничего не объяснял. Но я-то считаю, что дело связано… – Мэри заговорила еще тише, – с визитом. С визитом этого друга мистера Икс.

Как я ни старалась, я не могла вообразить, каким образом пастор и математик, друг моего пациента, может быть связан с преображением подвала, которое затеял доктор Понсонби.

Я успокоила подругу. Сказала, что Понсонби определенно ожидает каких-то важных особ, не имеющих никакого отношения к приезду этого математика, и что он решил обустроить Кларендон, чтобы произвести хорошее впечатление. Это как будто не сильно убедило Мэри Брэддок. Ее беспокоило что-то другое.

– Энни, прости, что спрашиваю, но мне нужно знать… Этот злодей… Тот, кто подменил доктора Дойла и подверг тебя гипнозу… Есть и другие вроде него?

Я отвела взгляд от ее маленьких глазок: у сестры начался приступ нервного тика.

– Нет, Мэри. Уверяю тебя, все это осталось в прошлом.

Ах, Энни, какая же ты бываешь лгунья!

Мэри медленно кивнула, моргая обоими глазами, и положила руку мне на плечо:

– Спасибо, что вызвалась утешить мистера Арбунтота. Это несчастный человек. И я так рада, что ты вернулась!

Я смотрела, как она медленно удаляется, с достоинством неся свое округлое тело.

Мне было скверно от собственной лжи, однако – как знать? А вдруг мистер Икс на этот раз ошибся – для разнообразия? А вдруг Десять, или Девять (одного мы ведь вычли?), или сколько там еще этих ужасных людей, наконец-то оставят в покое меня и моего пациента?

Но такое мне даже во сне не могло пригрезиться.

Да уж, лучше не скажешь.

Я решила, что будет удобнее всего навестить мистера Арбунтота после ужина. Настроение у мужчин, как правило, улучшается после еды; мы, женщины, научились сохранять хорошее настроение, даже когда мы голодны, – весьма полезное качество, когда выясняется, что ты сама и готовишь еду. Вот почему я отложила визит к Арбунтоту, помогла Сьюзи Тренч с пациентами из ее крыла, а потом решила выяснить, закончил ли мой собственный пациент «музицировать» и не готов ли он рассказать мне больше о затее Понсонби.

Он закончил. Но в его комнате уже был посетитель.

– Ах, мисс Мак-Кари, посмотрите, кто так любезно решил нанести нам визит.

– Я еще вчера узнал, что вас выписывают, и сегодня после консультации поспешил к вам.

Доктор Конан Дойл уже протягивал свою руку, и я с удовольствием ее пожала:

– Доктор Дойл, как я рада вас видеть!

– Взаимно, взаимно, мисс Мак-Кари.

Разумеется, Дойл навещал нас и в больнице, но мне доставляла радость каждая встреча с ним, хотя мы и не были близко знакомы.

Благостность момента нарушил голосок из кресла:

– Как все друг другу рады… Но мы с доктором Дойлом уже обо всем переговорили, и хотя он и завершил свою вечернюю консультацию, я еще не завершил своего Паганини. Не угодно ли вам будет показать доктору пляж, мисс Мак-Кари?

– Уверена, это зрелище его поразит. – Мой ответ прозвучал язвительнее, чем я рассчитывала.

– Мисс Мак-Кари обожает гулять по песку, доктор, – отметил мой пациент. – Признаюсь, именно благодаря ей я и сам проделал этот опыт, и он был для меня как откровение.