Чтение онлайн

– Что ж, я даже не удивлен. Рад буду насладиться компанией мисс Мак-Кари. – Этот молодой Дойл был не великий юморист, он покивал так важно, как будто я действительно приглашала его посмотреть нечто особенное, и не выказал ни малейшего раздражения, когда мистер Икс поспешил от него отделаться.

– Тогда и говорить больше не о чем, – подытожил мой пациент. – Закройте дверь, когда будете выходить, мисс, и распорядитесь, чтобы ужин принесли попозже. Не трудитесь подавать мне скрипку, она у меня, спасибо.

Мы вышли из Кларендон-Хауса, обогнули стену и погрузили ноги в песок. Хотя солнце было еще высоко, купальщиков на пляже не наблюдалось – только две девушки в длинных платьях и с пристойными вуалями; купальни вдалеке выстроились в ряд как заколдованные хижины. С арены в порту Саут-Парейд не доносились крики, так что, возможно, мальчики в этот день не устраивали поединков. Зато был один мальчик на набережной: сахарный человек предлагал полакомиться с его обнаженного тела, смазанного сахаром, тем редким прохожим, что, как и мы, прогуливались вдоль моря; бедное дитя не пользовалось большим успехом.

Дойл вышагивал так, словно его кто-то поджидает на пляже и он боится опоздать. Мне было сложно за ним поспевать. Доктор был в хорошей форме. Он набрал вес и выглядел весьма элегантно: кончики усов аккуратно напомажены, щеки тщательно выбриты. Серый костюм, шляпа в тон, стильная тросточка; а бронзовый загар придавал ему лихой вид – вполне под стать его молодым годам.

– Я снова открыл консультацию на Элм-Гроув, – рассказывал Дойл. – И знаете, что самое забавное? Большинство пациентов за моей спиной соглашаются, что мой… заместитель (они называют его «предшественник») был симпатичнее, чем я.

– Ну что вы говорите, это неправда, – ответила я из вежливости, хотя и знала, что это правда.

Потому что обличье коварного двойника, которым воспользовался мистер Игрек, было настолько обворожительным и манящим, что он сразу же (ох, Энни) привлек меня на свою сторону и удерживал до самого конца, а вот настоящий Дойл был серьезный, почти суровый джентльмен, в чем-то не лишенный очарования, но все равно он не шел ни в какое сравнение с инкубом, забравшим его имя.

«Да, ну и что с того? – подумала я. Симпатия – это медаль, которую в определенных ситуациях мы просто обязаны сорвать с груди бессовестного мужчины, как бы он ее ни заслуживал».

– Понимаете, я ведь не был знаком с Генри Марвелом – по крайней мере, с тем, каким он был на самом деле, так что мои пациенты, возможно, и правы. – Пароходная труба на горизонте выпускала колечки дыма. Может быть, эта картинка побудила Дойла закурить сигарету. – И все же я решил не убегать. Я не хочу трусливо оставлять Портсмут, где я еще до начала лета положил открыть консультацию, всего лишь из-за того, что какой-то преступник воспользовался моим именем и клиентурой.

– Вы правильно поступили.

– К тому же для моего литературного вдохновения эти события, безусловно, были… скажем так, более чем полезны. – Я вспомнила, что в свободное время Дойл делал свои первые шаги на литературном поприще. Об этом я знала даже до нашего знакомства, поскольку «заместитель» замещал доктора и в этом занятии. – Как вы себя чувствуете?

– Все в порядке, – ответила я, задыхаясь. Дойл неумолимо шагал вперед.

– Я отмечаю прилив энергии в мистере Икс. Полагаете, этот союз убийц снова… нападет?

Не имело никакого смысла врать этому человеку, ведь он только что разговаривал с моим пациентом.

– Так полагает мистер Икс. И меня это сильно тревожит…

– Господу известно, как бы я хотел воздать им по заслугам.

Желание похвальное, но мне захотелось сменить тему.

– Вы и сейчас пишете?

Дойл улыбнулся, чуть ли не в первый раз. Коротенькая улыбочка, как в часах, где открываются створки, высовывается птичка, а потом створки захлопываются.

– Я решил сделать рассказчика врачом.

– Что, простите?

– Того, кто рассказывает о приключениях моего детектива. Помните?

– Ну да, конечно, Шерман Холмс!

– Шерлок Холмс, – поправил Дойл без обиды.

– Простите. Какая я дурочка. Последние дни выдались такие тяжелые…

– Да, я прекрасно вас понимаю. – Дойл поднимал и опускал свою трость как солдат, тренирующий ружейные приемы. – Рассказчик будет врачом. И он будет немного похож на меня: усы, приключения… Как я, только глупее. Такой фон невольно поможет воссиять солнцу Холмса. – И доктор внезапно указал тростью на небесное светило: вжжжик! – Чтобы читатель на него и не смотрел.

– Это… потрясающая идея, доктор, – похвалила я, так ничего и не уразумев. К тому же я имела глупость проследить за докторской тростью, глаза мои на мгновение ослепли, и мне пришлось их протирать. – Я уверена… получится просто здорово.

– Обучаюсь премудростям ремесла. Ваш пациент, мисс Мак-Кари, дал мощный толчок моему вдохновению. – Доктор смутился и сменил направление. – А еще я должен признаться, что мне очень стыдно: я не позволил мистеру Икс использовать имя моего детектива в приватных беседах, а ему так хотелось…

– Не беспокойтесь. Мистер Икс больше не возвращался к этой теме. – Я подумала, что моя попытка разрядить атмосферу была ему неприятна, и добавила: – Хотя, конечно же, я понимаю, что не так-то просто забыть о Шерма… о Шерлоке Холмсе.

– Ну разумеется, мистер Икс о нем не забыл. Он сказал, что ожидает приезда своего оксфордского друга. Хорошее начало.

– Начало?

– «Посетитель». Именно так, в кабинете, и должна начинаться детективная история: клиент приезжает, чтобы поделиться своей проблемой. Гениально. – И Дойл пнул камушек. – Вы знаете, я записался в футбольный клуб Портсмута. Я вратарь. И у меня неплохо получается.

– Просто чудесно.

– Я придерживаюсь мнения, что писатель должен писать, но потом… – Он помахал рукой. – Потом ему следует развеяться, вы меня понимаете. Физические упражнения. Это важно. Он будет боксером…

– Я так поняла, что речь о футболе…

– Не я, а Холмс. Я хочу сотворить его худощавым, интеллигентным, но физически крепким. Ему лучше других известно, что следует развивать все грани личности, помогающие поддерживать активность мозга… Но… что за чертовщина!

На набережной сахарного мальчика окружила ватага ребятни: они не только соскребали с него весь розовый сахар, которым было смазано тело, но еще и не платили за угощение. Использовать детей для работы сахарного человека незаконно, но порой на набережной и на пирсе встречалось и такое. И даже девочки. Работать сахарным человеком – не лучшее ремесло для взрослого неудавшегося актера, но дети – это просто жестоко. Дойл сошел с песчаной полосы и поспешил на помощь. Я шла следом.