Чтение онлайн

К тому моменту воздушные потоки свихнулись. Одни дули из-под других — как фонтаны, — я боролся с ними как мог, но понял, что не смогу больше держаться на этом эшелоне. Я набрал большую высоту, позабыв обо всем на время, и попытался стабилизировать планер. Когда я снова взглянул вниз, это был вид на свободную регату черных айсбергов. Повсюду рыскали скалы, сходясь, расходясь, вновь сталкиваясь, кружась, гуляя по дуге через открытые пространства, проскакивая между товарками. Затем меня швырнуло, дернуло вниз, дернуло вверх — и я увидел, как с треском сдает стойка. Я в последний раз наподдал теням, затем вновь огляделся. Вдалеке возникла башня, и у ее основания расположилось нечто поярче льда или неокисленного алюминия.

Все решил последний толчок. Я осознал это, когда почувствовал, что ветра становятся особенно гадкими. Тут лопнуло несколько тросов, и я рухнул вниз — словно скользнул в водопад. Я задрал нос машины, провел ее низко и дико, увидел, куда мы направляемся, и выпрыгнул в последнее мгновение. Бедный планер размазался об один из бродячих монолитов. И мне стало тошно и плохо — куда хуже, чем от царапин, ссадин и шишек, доставшихся лично мне.

Затем пришлось пошевеливаться, потому что на меня мчался холм. Мы оба отвернули — к счастью, в разные стороны. У меня не было ни малейших соображений, чего ради скалы двигаются, и поначалу я не видел в их движении никакого рисунка. Почва под ногами рывками меняла температуру от горячей до жутко горячей, а вместе с дымом и беспорядочными выбросами пламени из бесчисленных дыр в земле истекали зловонные газы. Я заторопился к башне, следуя по необходимости зигзагом.

Чтобы покрыть все расстояние, времени потребовалось прилично. Насколько прилично, я не знаю, так как отследить его течение у меня способа не было. Хотя к этому мгновению я начал замечать некую интересную закономерность. Во-первых, скалы побольше двигались на большей скорости, чем меньшие. Во-вторых, они вроде как вращались друг возле друга — круг внутри круга, который в свою очередь — внутри кругов, большие вокруг меньших, и ни один не стоял спокойно. Наверное, источником движущей силы была пылинка праха или единая молекула… где-то. У меня не было ни времени, ни желания баловаться поиском центра событий. Утвердившись в этом, я, пока шел, все же ухитрился достаточно понаблюдать, чтобы заранее оценить число их столкновений.

Итак, Чайлд Рэндом к темной башне подошел [2] , о да, «пушка» в одной руке, клинок — в другой. На шее болтаются очки. Со всеми дымами и смутным светом я не собирался нацеплять их, пока не возникнет смертельной необходимости.

Так что вот, по какой-то там причине, скалы избегали башню. Несмотря на то что башня вроде бы стояла на холме, я сообразил, приближаясь: в скальной породе прямо перед башней вычерпали огромный ров. Но отсюда было не видно, стоит башня на острове или полуострове.

Я пронесся сквозь дым и камень, клубящиеся плевки пламени, что выпрыгивали из трещин и дыр. В конце концов я вскарабкался по склону, сторонясь прямого пути. Затем на несколько мгновений я приклеился к точке чуть ниже поля зрения из башни. Я проверил оружие, отконтролировал дыхание и надел очки. Все уладив, я перевалил через вал и шлепнулся на корточки.

Да, очки сработали. И да, тварь ожидала меня.

С наведением ужаса у нее был полный порядок, поскольку она была по-своему прекрасна. У нее было тело змеи, толстое, как бочонок, и голова — на манер массивного молотка с расщепом, но чуть сужающаяся к рылу. Глаза были белесо-зелеными. И была она прозрачна, как стекло, в легких, тонких штрихах, намекающих на чешую. Можно было заглянуть внутрь твари и увидеть ее органы — темные или дымчатые: как какому положено. Можно было часами наблюдать за ее жизненными функциями. И у нее была косматая грива, похожая на стеклянную щетину, что воротником окружала горло. Движение волос — когда тварь увидела меня, подняла голову и скользнула вперед — было подобно текущей воде — нет, реке без русла и берегов. Но то, что я увидел в желудке твари, меня слегка охладило. Там, внутри, был частично переваренный человек.

Я поднял свою пушку, прицелился в ближайший глаз и нажал на спусковой крючок.

Но я уже говорил, что это не сработало. Так что я бросил пушку, прыгнул влево и атаковал правый бок твари, целясь клинком ей в глаз.

Ты знаешь, как бывает чертовски трудно убить тварь, выстроенную по схеме рептилий. Я решил перво-наперво ослепить зверя и отхватить ей язык. Затем, будучи несколько более проворным, я мог бы получить шанс на пару славных надпилов по ее шее, прежде чем обезглавить ее совсем. Затем — пусть вяжется в узлы, пока не застынет. Еще я надеялся, что тварь отяжелела, поскольку кого-то уже переваривает.

Если она и была медлительна, то я порадовался, что не затормозил сам. Тварь отдернула голову с траектории клинка и цапнула за лезвие, пока я пребывал вне равновесия. Ее рыло скользнуло по моей груди, и ощущение было такое, будто по мне заехало тяжеленным молотом. Я растянулся на земле.

Я покатился, чтобы выскочить за пределы досягаемости, до неприятности близко подобравшись к границе насыпи. Там я взялся восстанавливать прямохождение, а тем временем тварь расплеталась, подтаскивая свою грузную тушу ко мне, затем встала на дыбы и вновь вздернула башку, футах в пятнадцати надо мной.

Я чертовски хорошо знал, что это мгновение выбрал бы для атаки Джерард. Этот большой ублюдок широко шагнул бы вперед, помахивая своим чудовищным клинком, и разрубил бы тварь пополам. Затем, конечно же, тварь свалилась бы на него и корчилась бы в муках на его груди, а он бы геройски ушел с парой ссадин на плече. Может быть, с расквашенным носом. Бенедикт не промазал бы по глазам. К этому моменту они лежали бы поштучно у него в карманах, а он играл бы в футбол башкой гнусной гадины, сочиняя комментарии к Клаузевицу. [3] Но они — абсолютно героические типы. Ну а что касается меня, то я просто стоял, выставив клинок вверх, обе руки — на рукоятке, локти прижаты к бедрам, голова убрана с направления главного удара как можно дальше. С большей охотой я бы сбежал, решив, что на сегодня хватит. К сожалению, я понимал, что стоит лишь шагнуть назад, как эта башка рухнет вниз и расплющит меня.

Крики из башни показали, что я замечен, но я не собирался оглядываться, чтобы узнать, что происходит. Затем я принялся проклинать тварь. Я хотел, чтобы она ударила, а я сделал бы ее, так или иначе.

Когда тварь наконец врезала, я отшагнул, перекрутил тело и выстрелил собой в цель.

Левый бок частично онемел от удара, и показалось, что меня вогнало на фут в землю. Каким-то образом я ухитрился устоять. Да, я все сделал превосходно. Маневр прошел в точности как я надеялся и согласно сценарию.

За исключением партии самой зверюги. Тварь не пожелала исполнять сцену предсмертной агонии.

Она просто начала подниматься.

И, кстати, таща с собой мой клинок. Рукоятка торчала из левой глазницы, острие еще одной щетинкой торчало из гривы на затылке. У меня сложилось впечатление, что выигрывает команда хозяев поля.

В это мгновение из проема у основания башни начали выпихиваться фигурки — медленно, осторожно. Они были вооружены и гадко выглядели, и на этот раз впечатление было такое, что в этом споре они на мою сторону не встанут.

О’кей. Я всегда знаю, когда наступает время сматывать удочки и надеяться на лучший расклад в прекрасном завтра.

— Брэнд! — заорал я. — Это Рэндом! Я не могу прорваться! Прости!

Затем я повернулся и прыгнул в зону, где скалы творили свои нескончаемые трюки. Сразу возник интерес, самый ли удачный момент я выбрал для спуска.

Как и всегда, в ответе были и да, и нет.

Это был лучший из прыжков, который я мог сотворить в любой иной ситуации. Я приземлился живым, но, кажется, это было максимумом, на что я мог рассчитывать. Меня оглушило, и долгое время я считал, что сломал лодыжку.