Чтение онлайн

— Только людям на глаза не показывайся, — напомнил я Амбе вслед, — незаметным стань. А после по округе пробегись, познакомься с новыми охотничьими угодьями. И собак не пугай, пожалуйста, потому что — ну невозможно же!

Амба, чуть обернувшись, совершенно по-человечески кивнул мне в ответ и резко пропал из виду, хоть и остался на месте, теперь мы могли видеть, да и то, присмотревшись только, облако горячего, немного подрагивающего воздуха в форме тигриной туши, а больше ничего.

— За работу! — резко хлопнул в ладони Тимофеич, и стало всё по слову его, потому как местные домовые, позакрывав рты, быстро исчезли с нашей ограды, кинувшись наперегонки наводить порядок в посёлке, радостно и возбуждённо перекрикиваясь между собой, даже и Федька кинулся шустрить по дому, а мы остались одни.

— Ну, я тоже пойду, — попросился у меня старшина, — приглядеть-то надо. Усердия много, сам видишь, а вот со смекалкой хуже, как бы чего не вышло.

— Давай, — коротко согласился я, улыбнувшись, — у меня тоже дел много, покупки разобрать надо, оргтехнику эту, связь наладить, а там и посмотрим.

Тимофеич кивнул мне и исчез, а вот Никанор увязался за мной следом, хотя мог бы и отдохнуть куда-нибудь залечь, в ту же баню, ведь я видел, что ему всё ещё нехорошо, что он ещё не восстановился, но возбуждён был дядька недавней битвой до трясучки и успокоиться не мог.

Расположить рабочее место я решил в главной комнате, рядом с камином, разве что единственный стол поставил так, чтобы лицом ко входу, чтобы никто, войдя, не увидел экрана, мало ли, чем я там занимаюсь, да и вообще, не любил я так, нараспашку.

Уселся на единственный стул, что притащил откуда-то Федька, придвинул к себе коробку с покупками и первым делом вытащил из неё здоровенный ноут с широким экраном, сразу разложил и включил его, для создания рабочего настроения, да и поставил перед собой.

— Ого! — оценил технику Никанор, — каков телевизор! Плоский да цветастый! Да ещё и с печатной машинкой! А почему без проводов работает?

— Это компьютер, — мягко поправил его я, приглядываясь, получалось, что не обманул продавец, и загрузился ноут быстро, и шуметь не стал, и батарейка была на уровне, двенадцать обещанных часов работы без подзарядки откровенно радовали, — только ты знаешь что, я давай сначала разложусь, а потом объясню тебе всё и покажу тоже, хорошо?

— Хорошо, — немного нахохлился Никанор, — а это что за книги? Вот, в углу лежат, не было же их?

— А, это, — я пригляделся и понял, что это были учебники, и было их много, расстарались домовые, притащили сюда полную школьную программу лет за семь минимум, — это я буду Федьку грамоте учить. Посмотри пока, что там к чему, если хочешь.

— Посмотрю, — благосклонно кивнул мне Никанор, — может, сам чего нового узнаю.

— Давай, — кивнул я, мне было некогда, я уже раскладывал под столом удлинители, а на столе провода, нужно было и бесперебойник куда-то воткнуть, и принтер подсоединить да поставить так, чтобы не мешался, и мышь, и коврик для неё, и клавиатуру, и симки проверить в телефоне да модемах, а пуще всего — нужно было пойти и договориться с Ольгой Собакиной насчёт электричества, ну или опять придётся воровайки на линию кидать, чего не хотелось бы.

— Не понял, — снова отвлёк меня Никанор, разглядывая страницы какого-то учебника, — а чего букв так мало? И почему бе-ве-ге-де какое-то мерзкое, где аз-буки-веди? Глаголь-добро-есть? Где фита, где ижица? Где это всё? Что за непотребство?

— Букв тридцать три, — успокоил я его, — всегда так было. А насчёт буки-веди — так реформа письменности была, вот как последнего царя скинули, так и была, к устроителям все вопросы. И что-то говорит мне, Никанор, что они были поумнее нас с тобой и не зря это сделали, так что отстань пока, ладно?

— Ладно, — буркнул в ответ мне недовольный дядька и, отставив в сторону прочитанный букварь, взялся за учебник русского языка, чтобы уже через пять минут начать орать снова:

— А падежей почему шесть? Где остальные?

— Всегда было шесть, — пожал плечами я и повернулся к нему, — а тебе сколько надо-то?

— Не мне надо! — возмутился он, — не мне! Пятнадцать их в языке! Пятнадцать!

— Чего? — обалдел уже я, — откуда столько? И зачем?

— Затем! — припечатал меня дядька, — чтобы выражать свои мысли! И делать это правильно! Чтобы богатство смыслов было! Чтобы понимать друг друга во всех тонкостях!

— Ну, — пожал плечами я, — я же говорил, что реформа была, тогда и урезали, наверно. Мало того, поговаривают, опять что-то упростить хотят.

— Дегенераты! — с чувством плюнул дядька в учебник и, захлопнув его, отшвырнул к остальным, а потом возопил горестно, подняв голову вверх, и было в нём столько отчаяния, что я даже улыбнулся украдкой, — куда мы катимся? К чему мы придём? Где уже будет конец этой бездне падения?

— Хватит ругаться, — устало попросил я его, проверяя сим-карты на работоспособность, — не я же в падежах тебя урезал, правильно? Да и потом, хватает и шести, мы ведь друг друга понимаем.

— Да? — снова подхватился Никанор и, открыв отброшенную было книгу, порылся в ней и спросил, — а вот как ты объяснишь мне, допустим, почему ты ждёшь у моря погоды, а не погоду, а? Ответь, упрощенец! И почему ты имеешь право, но не имеешь права? Или вот, смотри, — и он произнёс непередаваемо гнусавым тоном: — молодой человек, огоньку не найдётся? А не то мы сейчас зададим вам жару! Не огонька, заметь, и не жара!

— Вот что ты ко мне пристал, — устало посмотрел я на него, не хватало мне ещё пускаться с ним в околонаучные споры, — я, что ли, всё это сделал?

— Действительно, — подозрительно посмотрел на меня Никанор, — ты бы, наверное, сделал ещё хуже. Ладно, посмотрим, что там по программе дальше.

— Давай, — согласился я, — смотри. И не отвлекай меня пока, хорошо? Я ведь, между прочим, серьёзным делом занят!

Никанор насупленно кивнул, перебирая учебники, но чувствовал я, что это ненадолго, и оказался прав.

— Где языки? — свистящим шёпотом спросил он меня, и мне захотелось его треснуть, — почему один английский? Где древнегреческий? Где латынь хотя бы? Или ты что, дурбыцло, латыни не учён?

— На кой хрен мне твоя латынь? — по-настоящему раздражённо ответил я ему, — ну отстань ты от меня уже, Никанор!

— Как это на кой хрен? — даже подпрыгнул он, — как это на кой? Так ведь всё самое умное, всё самое сокровенное, что только создало человечество и нечеловечество за всю свою историю — оно ведь латынью писано! Как ты книги колдовские, тайные, заветные да секретные читать собрался, если латыни не знаешь?

— В твоём переводе, конечно, — парировал я, невольно шалея от масштаба неожиданно подкравшейся проблемы. Действительно, если всё на латинском, плохи мои дела. — Вот тут ты мне и пригодишься!