Чтение онлайн

— Нечестно! — только и смог выдавить из себя Федька, — нечестно! Ну несправедливо же!

— А привыкай, — неожиданно участливым тоном, как будто это только что и не он обвинял моего помощника во всех смертных грехах, ответил Никанор, — привыкай, Федя, ко взрослой жизни! Привыкай, друг мой, к тому, что ты теперь несёшь ответственность не только за то, что не сделал чего-то по чьей-то прямой указке, но и за то, до чего мог догадаться сам и не сделал тож! Вот кто тебе мешал грамоте в прошлом дому научиться? Вон, те же магазинные, смотри, упыри упырями, но сдачу считают лучше любых калькуляторов, а ведь их никто ничему не учил!

— Я научусь! — клятвенно прижал руки к груди Федя, — обещаю! Вот как только начнём с хозяином, так сразу и научусь!

— Э, нет, — покачал головой Никанор, — ему я это дело уже не доверю, лично тобой займусь! Лично! Правильной грамоте тебя научу, с ятями и ерами, с ижицами, с юсами большими да малыми и со всеми пятнадцатью падежами! Чтобы ты, Федя, в случае чего мог и мои книги читать да понимать, а не смотрел на них, как не будем показывать пальцем кто, что твой баран на новые ворота! С высшим литейным образованием, ну надо же!

— Угомонись, — тихо попросил его я, но прозвучало это почему-то серьёзно и убедительно, — хватит уже, дядя.

— Хорошо, — легко пожал плечами Никанор, не сильно-то и напугавшись, но обострять он, тем не менее, не стал, — хватит так хватит. Вот только сейчас идём мы с Федькой в подвал, берём с собой все учебники да тетрадки с карандашами, и не выходим оттуда, пока всю грамоту не превзойдём. Вот только тогда и будет нам всем хватит! Давай, Федя, собирайся, ты же, Тимофеич, смотри сам и помни, что на тебя вся надежда, а ты, Данила, сиди дома, мне спокойнее будет. Пусть Амба бегает, у него это лучше получается!

— Посмотрим, — прохладно ответил ему я, — тебя забыл спросить, где мне сидеть.

— Посмотрит он, — неодобрительно покосился на меня Никанор, пока Федька метался по углам, собираясь в эту свою подвальную школу, — это я на тебя посмотрю, когда ты, — и тут он язвительно хихикнул, — снова к дяде побежишь! То есть ко мне!

— Услышу, что ты Федьку обижаешь, — и я встал с места, — школу вашу разгоню. Вот откуда в тебе столько яда, Никанор? Или, может, это просто ещё не весь алкоголь из тебя вышел? Вот задолбал, честное слово!

— Ничего-ничего, — уже вслед мне выкрикнул дядька, — потерпишь! А то ишь, какие мы нежные! Сказано, в доме сидеть, вот и сидел бы! Куда это ты намылился?

Но я ему не ответил и выскочил во двор, чтобы не ввязываться в ненужную свару, и лишь там с чувством плюнул на траву да тихонько выругался, и это заменило мне всю ту тысячу слов, что вертелись на языке.

— Карахтерный, да, — сочувственно утешил меня выскочивший вслед за мной Тимофеич, — ну да что уж теперь. Какой есть, такой есть. Хотя, если бы меня спросили, то плохо мы его тогда помыли, княже, вот что я бы тебе тогда ответил! Ощущение такое, что у него просто собачье дерьмо к языку где-то снизу прилипло и не отстаёт!

— Точняк, — согласился я, — нужно было ему ещё и рот помыть, мылом хозяйственным. Ладно, чёрт с ним, ты сейчас куда?

— Да здесь побуду, — развёл лапками старшина, — пока они из подвала не выйдут, мы об этом уже договорились. Негоже дом-то бросать! Посидим тут с Амбой вместе, разве что на инспекции буду отлучаться.

— А я по делам пойду, — предупредил я его, — к Алёне, на пятнадцатую линию. Надо нам уже, Тимофеич, начинать деньги зарабатывать! Дом-то вложений требует! Тут у вас, я слышал, печникам есть где развернуться.

— Есть, — подтвердил он, при этом очень недоверчиво, совсем как Алёна недавно, на меня посмотрев, — в половине домов, наверное, печи в ремонте нуждаются. Ну, это если по-хорошему, многие же тянут до последнего! А ты и правда печник?

— Правда, — я не стал распинаться ещё и перед ним, как говорится, не веришь — прими за сказку, — ладно, счастливо оставаться! И это, Тимофеич, за Федькой проследи, будет Никанор его обижать — сразу ко мне кого-нибудь посылай, понял? Чёрт с ним, с обормотом, пусть нам с тобой нервы треплет, но над маленькими издеваться я ему не позволю! Покрывать его в этом даже не вздумай! Поссоримся же, Тимофеич!

Старшина с готовностью кивнул, мол, в этом он полностью на моей стороне, и я вышел на дорогу, с чувством закрыв за собой ворота, всё-таки выбесил меня этот мелкий поганец, но настроения, слава богу, испортить не сумел, лишь решительности прибавил.

День был хорошим, всё та же тишь да гладь, с электричеством я вопрос на ближайшее время закрыл, пообедать успел, Коннора своими проблемами озадачил, на горизонте замаячила какая-никакая, но всё же карьера, обещавшая не самый плохой, кстати, приработок, плюс иду я в гости к приятным людям, так что с чего мне унывать-то?

Разве что оглядываться теперь стоило почаще, потому что и дозорные — это хорошо, и Амба в роли сил быстрого реагирования прекрасен, но мне и самому нужно было тренироваться держать в постоянном внимании весь этот мой магический феод.

И у меня, кстати, получалось, пусть пока не очень хорошо, шагов всего на сто в диаметре, но зато в пределах этих шагов домовые чувствовались мною как маленькие, постоянно пребывающие в делах и заботах искорки настоящей жизни.

Я чувствовал каждого из них, чувствовал их ответное внимание, и не было там тревоги, всё там было нормально.

На пути мне никто из местных не попался, всё же наши, дальние линии были населены слабо, разве что маячила вдалеке какая-то бабка, пытаясь рассмотреть меня внимательно из-под приложенной ко лбу ладони, но не преуспела, куда ей, слепошарой.

— Хозяева! — крикнул я во весь голос, остановившись у дома Алёны, чтобы не только она услышала, а и вся линия тоже, — принимайте печника!

Не, ну а что, реклама-то нужна, надо будет, я и по дворам пройдусь, распечатаю листовки со своим адресом и телефоном, да и пройдусь, почему нет. Напирать буду на то, что я уже местный, что никуда не убегу, что за гарантией, в случае чего, идти недалеко, всего лишь на восемнадцатую линию, хотя демпинговать не стану точно.

— Заходи! — комедия с оттиранием собаки от калитки повторилась, и я ловко просочился в узкую щель, с пониманием посмотрев в разочарованные собачьи глаза.

Меня, кстати, встречали все, тут была и Алёна, и её дядя Митя, и сама Дарья Никитишна, бабушка Алёны, а может, что и прабабушка, очень уж она была древняя. И я поручкался с дядей, церемонно раскланялся с Дарьей Никитишной, а с Алёной мы сегодня уже здоровались.

— Я тут рассказала всем, где ты работал и кто твой учитель! — обрадовала меня девушка, — так что пойдём смотреть, специалист!