Чтение онлайн

Для каждого корабля требовались не менее ста семидесяти человек команды, включая отряд стрелков. Матросы набирались большей частью из поморов, а флотские специалисты, артиллеристы - из ангарской молодёжи и первоангарцев. Именно они, возможно, больше всех хотели, наконец, выйти в море. Капитану Сартинову оно снилось чуть ли не каждую ночь. Кстати работа продолжалась и ночью, при свете прожекторов и фонарей люди продолжали делать своё дело. Корпуса необходимо было закончить до наступления ледостава. Благо заготовленного дерева в ангарах на берегу реки было достаточно. Фёдор Сартинов, постоянно находившийся на верфях рядом с датчанами, контролировал процесс строительства корветов, что называется, на месте. Именно там и застал его посыльный даур. Пробравшись по мосткам наверх, он нашёл там Фёдора Андреевича, которому что-то доказывали датчане, указывая на работавших людей. В данный момент шёл процесс крепежа бимсов, связывающих шпангоуты - рёбра корабельного каркаса.

– Фёдор Андреевич!
– оставаясь на почтительном расстоянии, выкрикнул амурец.
– Я от воеводы к вам!

Жужжание пил, стук киянок и прочее создавали сильный шум, дауру показалось, что капитан и не услышит. Однако Сартинов, поморщившись, обернулся и помахал амурцу - иди, мол, сюда.

– Что такое?

– Воевода, Пётр Иванович, зовёт вас в правление!
– повторил даур и пояснил:

– Говорит, важное дело.

Капитан кивнул и, дав последние рекомендации через толмача-немца, поспешил к приведённому амурцем коню. До правления добрались быстро, Бекетов встречал Фёдора на крыльце, было видно, что воевода находится в сильном волнении.

– Фёдор Андреевич!
– воскликнул он.
– Рад, что ты так быстро! Пойдём, присядешь, да почитаешь новости.

– Что-то случилось, Пётр Иванович?
– нахмурился Сартинов, волнение Бекетова говорило ему только об этом.

Воевода, однако, молча подал ему раскрытую папку, лежавшую на столе, со словами:

– И получаса не прошло, как с Умлекана доставил посыльный. Наша рация не смогла сегодня с утречка сигнал принять.

Выдохнув, Сартинов одной рукой удерживал папку, а второй, помогая себе плечом, скидывал расстёгнутый кафтан. Сев в кресло, он углубился в чтение. Бекетов сел напротив, вглядываясь в лицо капитана. Тот хмурился, мрачнел, поднимал брови от удивления и, покраснев, поднял глаза на воеводу.

– Это что же такое деется?
– проговорил Пётр Иванович.
– Нешто Кузьма Фролыч белены объелся? Запрещать радисту доклад учинять невместно даже воеводе, это же все знают! А он ещё и мордобитие учинил! Не хорошо се...

– Где Алексей?
– проговорил раскрасневшийся Фёдор.

– Послал за ним, - кивнул Бекетов.
– Скоро должон быти. Так что же, мне на Селенгу иттить теперича надо, нехристей тех крепко бить.

Сартинов задумавшись, покивал. Тем временем, отворилась дверь и в комнату ворвался Сазонов:

– Что случилось, мужики?

– Алёша, нешто мужик я какой?
– удивился со спрятанной улыбкой воевода.

– А ну тебя, снова вздумал обижаться!
– так же символично махнул Алексей.
– Что там?

Сартинов протянул товарищу папку.

– Так!
– протянул Сазонов, прочитав донесение.
– Хороши дела. А деревенские молодцы, однако! Отбили нападение!

– Семь человек погибло, Алексей, - хмуро напомнил Сартинов.
– Трое ушли без сопровождения, в нарушение пограничной инструкции. Петренко со Смирновым просто так инструкции составляли? Кузьме не указ, получается?

– Власть даёт о человеке более полное представление, - проговорил Сазонов.

– Други, так теперь меня Сокол на Селенгу зовёт порядок наводить, - встал с кресла Бекетов.

– А ты наведи, Пётр Иванович, - ответил ему капитан.
– Доверяет тебе, князь наш, стало быть, вполне. Возьмёшь с собою дауров из албазинского полка.

– Это мы с тобой, Лексей Кузьмич, потолкуем ещё, - выставил указательный палец Бекетов.
– Да и ежели так, то и пароход оружный на Селенге-реке нужон. Яко у Матусевича на Сунгари плавают.

– Мда, - проговорил Сазонов.
– А Басманов молодец! Самому Усольцеву в обратку залепить по физиономии - это смелый поступок...

Сартинов на это фыркнул, а Бекетов понимающе покивал. Взгляд воеводы, однако, был немного рассеян, а на лбу собирались морщины. Пётр Иванович находился в смятении от тех новостей, что относились к нему лично. Назначение воеводой пограничного Забайкальского края - честь немалая и ответственность великая. Но ведь он уже душою прикипел к Амуру, а сейчас ему нужно отправляться на Селенгу и не мешкать. Такая она, воеводская служба - сегодня служишь в Арзамасе, а завтра в Тобольске. Что на Руси, что в Ангарии. Поэтому причины для обиды нет и быть не может. А раз его хотят видеть на столь серьёзном направлении, значит, бывший енисейский сотник является для князя Сокола ближним человеком, которому тот всецело доверяет.

– Други!
– объявил Пётр Иванович своим товарищам.
– Раз такое дело, надобно нам втроём покумекать что да как. Да новому воеводе Албазинскому разъяснить что к чему. Пойдёмте в воеводский дом! А степняков надо наказать со всей жесточью! Сокол не любит, коли и один ангарец гибнет, а тут цельных семь душ загублено ворогами!

Ещё не остывшие от тревожных новостей, они вышли на крыльцо. Сазонова там уже ждали - жена и её младший брат.

– Каков красавец!
– ухмыльнулся Сартинов, кивнув на Рамантэ.
– Надо же, как на наших похож!

– Лексей, вы поговорите, не будем мешать, - проговорил Бекетов, здороваясь с айнами.
– Ждём тебя в воеводской.

В столице воеводства Рамантэ-Роману выдали последнюю недостающую часть экипировки и вооружения - шинель серого цвета и револьвер с боеприпасами. Теперь айну на первый взгляд был настоящим ангарцем, неотличимым от всех остальных. Ну а чтобы Роман проникся духом Ангарии, Сазонов определил его стрелком в албазинский полк. Там, вместе с десятком новобранцев-дауров он постигал науку обращения с огнестрельным оружием, учился понимать команды и маршировать в ногу. В помощь курсантам был организован небольшой оркестр, состоявший из барабанов, дудочек и свирелей. Поначалу, когда эти ребята только собрались в оркестр, звучания в унисон добиться было сложно, музыканты долго учились ритму у одного из флотских офицеров, который молодости участвовал в самодеятельности. Но, как говориться, терпение и труд - всё перетрут, посему на второй месяц тренировок выполняющие строевые упражнения новобранцы делали это под ритм 'Флотского марша' и 'Походного марша молодёжи', а великолепная мелодия 'Прощания славянки' требовала более длительного разучивания.

– Ну, рядовой, - подмигнул Роману Сазонов.
– Как успехи?

После некоторой помощи сестры айну с улыбкой проговорил:

– Хо-ро-шо, Алек-сей!

– Лёша, он просится в отряд стрелков, которых готовят на корветы. Уже мечтает вернуться к отцу на таком корабле. Торчит на верфях всё свободное время.

– Видимо, у него много времени?
– прищурился Сазонов, хитро посматривая на родственничка.

Личного времени у рядового стрелка Ангарии, который только начинал своё обучение военному делу, было конечно же мало, но большую его часть новобранец проводил у строящихся кораблей. Он неотрывно, с жадностью, смотрел за работой этих странных людей - таких сильных, но в тоже время открытых и доброжелательных. Он видел несколько поселений на своём пути в Албазин, и в каждом из них жившие там люди с явным расположением относились к своим собратьям. Это выгодно их отличало от айну, которые косо поглядывали на своих же братьев из другого родового поселения. А что уж говорить о постоянной междоусобице, которая ослабляла его народ. Стоп! Рамантэ почесал голову - это же слова его сестры. И сейчас он как никогда явственно ощущал правильность её выводов. Он видел, насколько силён крепкий, уверенный в себе народ, который ставит перед собой цель и идёт к её достижению. Сэрэма рассказывала, как её муж говорил ей о том, что князь его народа решил построить корабли для плавания по великому морю. И что же? Вот они - Рамантэ их видел каждый день. И с каждым днём, полным для айну каких-то новых ощущений, открытий и впечатлений, решение ангарского князя неуклонно выполнялось. Вскоре эти корабли уйдут в великое, безбрежное море. Море, о котором мечтает каждый. И Рамантэ в том числе. Потому он и попросил сестру поговорить с мужем, чтобы ему было позволено плавать на таком корабле.

– Роман, - отвечал Алексей.
– Всему своё время. Ты можешь попасть на корабль, можешь стать моряком. Но для начала ты должен стать хорошим солдатом и выучить русский язык. Без этого никак, - после этих слов, переведённых Женей брату, который упрямо кивнул, Сазонов обратился к ней:

– Женя, надо с тобой как-нибудь сесть и подумать над составлением письменности для айну, для дауров и тунгусов её уже готовят. Это важный фактор для становления государства, ты пока обмозгуй это. Ну, до вечера, я побежал!