Чтение онлайн

Он несколько раз удивленно моргнул.

– О, да, с ней все в порядке.

Я с облегчением выдохнула.

Папа оглядел группу, и на его лице появился намек на настороженность.

– Мейсон, - поприветствовал он кивком.

– Рад вас видеть, Брюс.

– Я вас тоже. Спасибо, что присмотрели за Роуэн, пока я не мог.

– Было чудесно видеть ее здесь. Она действительно освоилась и стала членом семьи.

Отец поморщился. Он попытался быстро скрыть это, но было слишком поздно.

Энсон крепче сжал мою руку.

Папа прочистил горло.

– Я тут кое о чем подумал и считаю, что будет лучше, если ты вернешься со мной в город. Я нашел частную школу, которой ты будешь очень довольна. И ты будешь рядом с мамой, когда она будет готова тебя увидеть.

У меня отвисла челюсть.

– Ты сейчас серьезно?

Легкий румянец выступил на его щеках.

– Да, я серьезно. Для тебя важно быть со своей семьей.

– Ты не думал, что это так уж важно, когда исчез на несколько недель подряд и оставил меня с женщиной, которая была в эпицентре жестокого срыва.

Лукас придвинулся еще ближе, и Холден издал низкое рычание, которое могли услышать только мы.

Отец сжал челюсти.

– Я понимаю, что допустил несколько ошибок, но сейчас я пытаюсь их исправить.

Я усмехнулась, но как-то жутко.

– Ты наверстываешь упущенное, снова разрушая мою жизнь, потому что тебе так удобнее всего.

– Так будет лучше, - процедил он сквозь зубы.

– Почему? – надавила я. Было что-то, что он скрывал, какая-то причина, по которой он сейчас был здесь. Он почти забыл обо мне на несколько месяцев.

Папин взгляд остановился на руке Энсона, затем на Лукасе, стоявшем рядом со мной.

– Тебе нужно быть со своей семьей, и не думаю, что эта школа и город хороши для тебя.

Я застыла. Он не о школе или городе, он о стае. Моих парнях.

– Почему это не хорошо для меня? Люди здесь поддерживали меня больше, чем кто-либо другой, с тех пор как мы потеряли Лейси. Они были рядом со мной, когда я скучала по Лейси, когда мама превращала мою жизнь в сущий ад, когда тебя нигде не было видно.
– И так много других вещей, которыми я не могла с ним поделиться.

Мускул на щеке отца дрогнул.

– Думаю, это может быть небольшим преувеличением.

– А я нет, - холодно ответил Энсон.

Папа свирепо посмотрел на него.

– Ты не участвуешь в этом разговоре.

– Но это так.
– Мой голос оставался спокойным, но внутри я бушевала. Горячий гнев, накопившийся за месяцы пренебрежения, коренившийся в такой глубокой боли, свободно струился сквозь меня.
– Потому что там был Энсон.

– А кто еще был рядом с тобой?
– спросил папа, прищурив глаза.
– Я слышал, что представляет собой это сообщество, и не допущу, чтобы моя дочь была его частью. Я не позволю тебе запятнать доброе имя нашей семьи.

Новая боль застала меня врасплох. Ему было наплевать на меня или на то, через что я проходила, его заботило только то, что это могло значить для него.

– Кто тебе звонил?

– Кто-то, кто был обеспокоен тем, чему ты можешь здесь подвергнуться. Кто-то, кто не хотел, чтобы мои клиенты узнали, во что тебя втянули.

– Кто? – надавила я.

– Это не твоя забота.

– Что ж, я больше не твоя забота. Ты уже ясно дал это понять, но мы могли бы также сделать это официально.

Румянец на лице отца больше не был вызван смущением. Им овладел гнев.

– Ты сейчас же соберешь свои вещи и пойдешь со мной.

– Нет.
– Я не кричала. Я старалась говорить ровно, как ни в чем не бывало.

– Тебе нет восемнадцати. Я по-прежнему принимаю решения за тебя.

Можно было подумать, что он больше не сможет причинить мне боль, но почему-то это все равно ранило, его неосведомленность или отсутствие памяти, когда дело касалось меня. Будто, когда Лейси умерла, он попытался стереть нас обеих из своей памяти.

– Ты мог бы попытаться вызвать копов и попросить их забрать меня, но когда я скажу им, что мне всего семнадцать, и я будет еще пять часов, сомневаюсь, что они это сделают. Но ты не вспомнил, что завтра мой день рождения, не так ли?

– 39-

Я уставилась на человека, который часами играл со мной в «чаепитие». Человека, который перевязывал поцарапанные колени и прогонял дурные сны. Как мы здесь оказались? Там, где ни один из нас не доверял другому, и мы были почти незнакомцами.

Папа несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем выдавить какие-либо слова.

– Я был очень занят, пытаясь удержаться на плаву на работе и навещая твою маму. Я потерял счет времени.

– А как насчет меня? Я не была для тебя приоритетом, пока это не поставило под угрозу то, что тебе было небезразлично, верно?

– Это нелепо.

– Это правда.

Плечи отца напряглись.

– Ты слишком молода, чтобы понимать все ходы игры. Я делаю все, что в моих силах. Я пытаюсь присматривать за тобой. Если ты останешься здесь, общаясь с этими людьми, твоей репутации будет нанесен непоправимый ущерб.

– Мне наплевать на репутацию. Я хочу быть с людьми, которые любят меня. Которые на самом деле заботятся о моем благополучии.

Он усмехнулся.

– Любят тебя? Так они сказали? Они используют тебя. Пользуются преимуществом.

– Ты можешь верить во что угодно. Я знаю правду.

– И со сколькими из них ты спишь?
– выплюнул он.

– С пятью.
– Это было не совсем правдой. Я не была близка со всеми своими узами, но мы делили постель. Я не стану скрывать это от отца. Мне не было стыдно.

– С пятью?!
– пролепетал он.

– С пятью. Они любят меня, и я люблю их.
– Ладно, Вон определенно не любил меня, но я не сомневалась, что он убьет ради меня. Это было что-то.

– Это отвратительно.

Мейсон шагнул вперед.

– Хорошо, Брюс. Думаю, вам пора уходить.

Папа стоял твердо.

– Я не уйду без своей дочери. Ты промыл ей мозги. Подверг ее какому-то контролю над разумом, чтобы обратить ее к своим извращениям.

– Уходи.
– Глаза Мейсона сверкали в тусклом свете, в его словах звучала властность альфы.