Чтение онлайн

Возможно достижение зрелой любви. «В отличие от симбиотического союза зрелая любовь – это союз, при котором сохраняется целостность, личность индивидуумов. Это активная сила, действующая в человеке» [168] . При этом надо иметь в виду, что зависть, ревность, амбиции, алчность – все это не имеет отношения к любви, так как «любовь может проявляться только в условиях свободы и никогда – в результате принуждения» [169] .

Эрих Фромм выделяет разные типы любви. Он делит их в зависимости от объекта. Это может быть братская любовь, эротическая любовь, в которой обязательно присутствует избирательность, которой в материнской любви нет. Однако в современном мире мы наблюдаем, что такая любовь – «редкий феномен, и ее место заняло множество форм псевдолюбви, являющихся в действительности формами распада и деградации любви» [170] . И взамен любви приходит жажда получения разного рода удовольствий, развлечений и максимального потребления всевозможных материальных и духовных ценностей.

И в братской, и в эротической любви обязательно присутствует нежность как знаковый характер такой любви. В то же время эротическая любовь может быть неполноценной, когда люди «прекрасно замечают даже незначительные недостатки других и самодовольно не замечают собственных – они всегда заняты тем, чтобы обвинить или исправить кого-то другого» [171] .

Источником любой любви является любовь к себе, в которой знаковыми чертами также являются забота, уважение, ответственность и знание. Без любви к себе невозможна никакая любовь. Однако эгоизм (любовь только к себе) не дает возможности любить других и в итоге приводит к тому, что эгоист оказывается несчастным, лишенным поддержки окружающих. «Эгоизм и любовь к себе не только не идентичны, они на самом деле взаимно противоположны» [172] .

Конечно же, среди людей распространена любовь к Богу. Здесь следует иметь в виду, что на ранних ступенях развития цивилизации верховными богами были высшие существа, олицетворявшиеся женскими ипостасями. Например, в эпосе о Гильгамеше говорится о богине Аруре, создавшей первого человека, которую называли «Сияющая мать пустоты». В мифах других народов был культ единого женского божества – Великой богини Праматери. Это могли быть шумерская Мирина (шумерская форма Мариенна – «Плодоносящая»), Изида, Иштар [173] . Это могли быть «Гея, породившая Урана, или Мать Богов Адити, или Кибела, Астарта или просто Ма, Ма-Дивия – мать всего живого, согласно Крито-Микенским надписям» [174] . То же мы видим в мифах Китая, Африки. Культы поклонения божественной женщине существовали у ацтеков в доколумбовую эпоху. Божественная мать по их представлениям рождала сына, и это находило отражение в ритуале праздников, посвященных урожаям. В книге японского этнографа Исида Эйитиро «Мать Момотаро» показаны предания и сказки, показывающие культ верований в мать и ребенка божественного происхождения. Такой же мотив божественной матери и ребенка отразился и в религиозных практиках индийских этнических групп, а также в древнеегипетском культе Исиды и ее сына Гора. Культ матери отразился и в верованиях этрусков [175] .

Это было проявление матриархата. «Есть основания предполагать, что первоначально богини выполняли функции творения (они были матерями всему космосу, всему миру) задолго до того, как роль создателя приняли на себя боги-мужчины» [176] . Правда, красота женских мифологических персонажей имела и обратную сторону – их устрашающий образ. «Подобная инверсия в сознании – результат механизма компенсации страха и ужаса перед магической силой женских чар» [177] . Т.И. Борко объясняет это тем, что «что создателями мифов являлись мужчины» [178] . Кроме того, женщина наделена от природы магическими возможностями. Она обладает природной возможностью к порождению, являясь добытчиком культурных благ из природы, в то время как мужчины вынуждены создавать культуру сами. «Женщины наделены ею (магической силой – С.М.) изначально, по факту своей принадлежности миру природы, а не человеческому миру культуры… То, чем женщина обладает изначально, «от природы», достается мужчинам с большими трудом, героическими усилиями и через преодоление множества препятствий. В компенсацию своей биологической «неполноты», неспособности к произведению потомства, из страха перед женщиной и зависти к ней герои мужчины начинают свою созидательную деятельность в культуре. Мифологическое прочтение позволяет предположить существование этих семантических значений образов богини в ощущениях и сознании древнего человека» [179] . И с появлением патриархата верховными божествами стали мужчины. Ф. Энгельс это назвал «всемирно-историческим поражением женского пола» [180] . Но при этом патриархат, «начавшись в столь давние времена, сохранял и сохраняет поныне много культурных реликтов матриархата» [181] .

Одним из показательных и убедительных примеров – известный ученым обряд жертвоприношения богам правителями майя. Во время этого обряда они надрезали пенис и собирали кровь. Эту кровь и подносили небожителям. Процедура эта имела смысл как имитация женской менструальной крови. А сам правитель в то время носил имя «матерь богов». Этим как бы подчеркивалась его женская сущность [182] .

Многие исследователи шаманизма пишут о том, что нередко мужчины-шаманы одевались в женское платье, приобретая женский облик – отращивали волосы, меняли голос, выполняли женские работы [183] . Такие же формы характерны были и для скифо-сарматов.

Там прорицатели-энареи имитировали женское поведение [184] . Такой ритуальный травестизм Т. Бортко обосновывает тем, что «женщина воспринималась как существо природное, связанное со стихийными неупорядоченными силами хаоса. Мифология свидетельствует о безграничном ужасе перед природой, которая мыслится как стихийная, необузданная магическая сила. Женщины наделены ею изначально, по факту своей принадлежности миру природы, а не человеческому миру культуры» [185] .

Женские культы Средиземноморья получили в дальнейшем отражение в христианском культе Пресвятой Девы Марии. В ее культе в настоящее время особое внимание уделяется материнскому аспекту ее личности [186] . Следует все же знать, что при «современном религиозном брожении вера в Бога трансформировалась в психологическое приспособление, помогающее лучше преуспеть в конкурентной борьбе» [187] .

Как бы то ни было, многие ученые сегодня настаивают на том, что патриархатные формы культуры себя исчерпали. В современном мире заметна тенденция к формированию биархатной культуры, где главенствуют оба пола [188] . Проявлением этой биархатной модели может служить тот факт, что сегодня оба родителя включаются в воспитание ребенка, даже если они развелись. «В том, какие ролевые модели предлагают родители детям – можно увидеть новые реалии: выборность ролей, их гибкость. Немало примеров и традиционного распределения ролей – но как результат сознательного выбора матери и отца, при существенном сближении и взаимном дополнении материнских и отцовских ролей вплоть до их взаимозаменяемости» [189] .

Во всех религиях заложена идея выбора правильного пути, правильных поступков. А это ведет к терпимости, стремлению завоевать любовь Бога-отца. Правда, женские аспекты не исключаются полностью из пантеона Богов. И в этом заложена необходимость в материнской любви.

Любить – это, прежде всего, давать, а не брать. Мы же часто считаем наоборот. «Отдавать – значит в высшей степени проявлять свою состоятельность. В самом этом акте я проявляю свою силу, свое богатство, свою власть… ''Давать'' приносит больше радости, чем ''получать'', не потому, что это – лишение, а потому, что этим актом я подтверждаю тот факт, что я жив» [190] .

Давать может только тот, кто богат. Тот, кто много отдает, тот богат. А вот скупец, который не может расстаться ни с чем, оказывается в итоге бедным. Возможность отдавать в конечном итоге может приносить радость (и приносит ее тем, кто любит людей, кто по натуре широк и щедр).

Все эти особенности и нюансы любви приводят Эриха Фромма к выводу о том, что для любви во всех ее формах присущи забота, ответственность, уважение и понимание. Он считает эти качества базовыми элементами для всех видов и форм любви [191] . И они становятся знаковыми характеристиками любви, ее семантическими проявлениями.

Мы показали разные формы любви. Но главное ее проявление – материнская любовь. И именно в материнской любви наиболее наглядно проявляются все ее семиотические, знаковые проявления. Вот почему уже в античности возник День почитания матери, который был связан с древнегреческим культом матери и проводились официальные мистерии с обрядами в честь Кибелы, или Реи, Великой матери богов. Именно тогда устраивались Мартовские иды. И в дальнейшем чествование женщины-матери получило распространение. В Великобритании с XVII по XIX века отмечалось «Материнское воскресенье», которое праздновалось во второе воскресенье Великого поста по всей стране. В США возникла традиция отмечать День матери в 1872 году. В 1914 году Вудро Вильсон – президент США объявил второе воскресенье мая национальным праздником всех матерей Америки. Вскоре этот праздник объявили еще 23 страны. В этот день принято носить на одежде цветок гвоздики – цветной, если мать жива, белой – если ушла из жизни. День матери отмечают во многих странах мира. У нас в стране День матери был учрежден в 1998 году и отмечается в последнее ноябрьское воскресенье. Следует также упомянуть о том, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года, в канун 20-летия Победы в Великой Отечественной войне, Международный день 8 марта был объявлен нерабочим днем «в ознаменование выдающихся заслуг советских женщин в коммунистическом строительстве, в защите Родины в годы Великой Отечественной войны, их героизма и самоотверженности на фронте и в тылу, а также отмечая большой вклад женщин в укрепление дружбы между народами и борьбу за мир» [192] . Правда, результат оказался прямо противоположным ожидаемому. Верно пишет об этом Н.Н. Козлова: «Девальвация политического содержания праздника укрепила его популярность в советском обществе. Можно согласиться с М.М. Жванецким, что 8 марта стал днем «мужской расплаты». В этот день мужчины как частные лица и мужчины как правящий класс «извинялись» за те формы гендерной дискриминации, которое породило советское государство… 8 марта является и выражением гендерного убожества, и протестом против этого убожества» [193] .