Чтение онлайн

Закончив с приветствиями, Наксан доложил:

— Как вы меня и просили в письме, я пришел, чтобы лично доложить по поводу магистра Глума и происшествия, а также о ходе его расследования.

— И как проходит расследование? — осведомился Рихтор.

— Господин Рихтор, магистр Глум полностью признал свою вину и сознался в том, что он занимался порочными ритуалами, дабы обрести бессмертие из рук Бесплодной Матери. И для достижения этой цели он убил по крайней мере двадцать пять человек… Это гораздо больше, чем мы обнаружили тел.

— Связан ли он с последователями Матери? — напряжённым голосом спросил Коракс.

— Нет, господин Коракс, он никак не связан с последователями Матери. По крайней мере никаких прямых связей мы не нашли, — ответствовал первожрец.

— А что насчет гримуара, найденного у него? — поинтересовался Коракс.

— Похоже он оригинальный, а не переписанный из запретной библиотеки. И он не из запретной библиотеки магической академии. Потому как экземпляры всех книг на месте.

— А это значит, что высшие члены магической академии никак не замешаны в этой истории, — ответил Коракс с явным облегчением.

— Да, господин, — подтвердил Наксан умозаключение Коракса. — Но все же я считаю в этой истории есть и их доля вины, так как они могли бы догадаться о намерениях магистра Глума.

— И как же они должны были догадаться о его намерениях? — повторила за ним Ника.

— Смотритель запретной библиотеки в процессе выяснения обстоятельств рассказал, что магистр Глум, пользуясь своим статусом магистра, пару раз заходил в закрытую часть библиотеки и интересовался у него уцелело хоть что — нибудь из запретных книг про последователей Матери Смерти. Узнав, что эта книга имеется в запретной части библиотеки он пожелал её увидеть, но смотритель, видя подобную заинтересованность именно в данном гримуаре у магистра Глума, отказал ему в просьбе, — пояснил первожрец.

— И вправду довольно странно верному сыну своего Отца интересоваться запретной книгой, в которой прописаны истины и мысли другого первородного демиурга, — согласился Коракс.

— Почему же смотритель не доложил об этом? — спросила Ника.

— Он сказал, что подумал, что это просто слишком сильное любопытство и желание увидеть нечто запретное.

— Неужели смотритель был столь глуп и слеп, что не заметил нездоровый интерес к этой книге? — спросил Рихтор.

— Да, но он был настолько напуган своей допущенной оплошностью из — за легкомыслия, что рассказал о тех, кто также, как и магистр Глум интересовался книгой. Мы провели у них обыски, но ничего не нашли. Видимо здесь присутствовало простое любопытство, — ответил Наксан.

— Все беды происходят по большей части из — за глупости или легкомыслия. Это, пожалуй, два самых больших источника всех бед и несчастий. Здесь всё также произошло из — за легкомыслия и недооценивания всей серьезности ситуации и последствий, — глубокомысленно ответила Аллисия.

— Вы правы, госпожа, так и есть, — согласился Наксан.

— Да… именно так, — протянул Рихтор, что — то вспоминая.

— Впрочем, хоть косвенная вина на хранителе запретной библиотеке и есть, но архимаг, узнав о происшествии, всеми силами постарался помочь и никак не препятствовал в расследовании этого происшествия и даже сам предложил произвести осмотры жилищ других магов, вплоть до магистров и учеников.

— Хорошо, если академия никак не связана с гримуаром, то где магистр Глум его достал? — не утерпев, спросила Ника.

— Хороший вопрос, госпожа Ника. На допросе магистр поведал, что гримуар был куплен у антиквара Баралети. Мы провели обыск у этого антиквара, но больше ничего интересного, за исключением разной запрещенной мелочи, не нашли. Его допрос ничего нового не дал. Подвергнув пыткам, мы узнали лишь о том, что у него имелись тайники вне его дома, но в них также ничего не было обнаружено. На допросе Баралети рассказал, что книгу он приобрёл случайно у какого — то торговца книгами по имени Дерг.

Рихтор, выслушав Наксана, ответил:

— Что ж, нужно будет прижать всех торговцев антиквариатом и провести у них обыски. Нужно поискать этого торговца… как его там… Дерга.

— Неплохо было бы провести обыск в аукционном доме, — добавил Коракс.

— Мы сразу же сделали это, господин. Рейван, не колеблясь, сразу, без всяких препирательств, предоставил нам допуск во все уголки своих складов, но ничего интересного мы там не нашли. — ответил Наксан.

— Рейван не дурак, он не стал бы сопротивляться нам. Он знает своё место.

— Да, господин Коракс, так и есть, — согласился с ним Наксан

— Он не глуп и знает с кем стоит дружить и тех, с кем не стоит связываться.

— Это всё, что ты сумел узнать и сделать? — уточнил Рихтор.

— Да, господин, простите мою нерасторопность, — виновато ответил первожрец.

— Нет, наоборот, ты хорошо постарался и сумел в столь кратчайшие сроки так много сделать и узнать, — похвалил Рихтор.

После похвалы со стороны драконьего всадника, первожрец просиял и ответил:

— Я буду стараться и дальше, дабы оправдать Ваши ожидания.

— Да, первожрец Наксан, есть ещё один вопрос, который мне бы хотелось бы с вами обсудить.

— Я исполню всё, что Вы пожелаете, господин…

— …Ты понял что требуется сделать?

— Да, господин, несомненно по возвращению в храм я немедленно исполню Ваш приказ.

— Если это всё, то ты можешь идти. Не будем тебя задерживать, у тебя и так много обязанностей и работы.

— Да, господин, — ответил Наксан и, откланявшись, направился к выходу из зала.

Глава 32

Архимаг.

В комнате, полностью заставленной книжными шкафами, за большим столом, стоящим в дальнем конце комнаты, заваленным книгами и свитками, сидел старик с длинным седыми волосами, зачесанными назад и прихваченными кожаной повязкой для волос. С длинной седой, как лунь бородой, которая была пропущена сквозь трубочку-бусину для волос, на ней были выгравированы какие-то знаки. Если бы не борода, закрывающая обзор на лицо старика, то можно было бы сказать, что он имел лицо прямоугольного типа, нос у него был довольно большим, с горбинкой. Лицо, как и полагалось возрасту, было абсолютно всё в морщинах и имело старческую худобу. Единственное, что выдавало в старике его характер — это глаза серого цвета. Они были крайне проницательными, словно старались заглянуть в саму душу, и несмотря на внешнюю дряхлость старика, глаза сохранили живость. Одет он был в красную мантию. На поясе располагался двойной ремень, украшенный разнообразными драгоценными камнями. Скреплялся ремень воедино, с помощью массивной пряжки круглой формы, изготовленной из золота, и украшенной множеством разнообразных драгоценных камней, на которых, в свою очередь, были нанесены странные знаки. В одной руке он держал слабо дымящуюся трубку, а в другой свиток с докладом и внимательно читал отчет своего подчиненного. Прочитав доклад, старик потянулся к следующему письму. Повертев его в руках, он к своему удивлению увидел, что на конверте стояла печать самого первожреца Наксана. Предчувствуя неприятности, он подумал: «неужели первожрец Наксан пишет насчёт того происшествия, связанного с магистром Глумом. И Наксан всё — таки желает произвести осмотры у всех магов для того, чтобы выяснить не является ли кто — нибудь ещё „культистом“ Лисифесты. Возможно так и есть… Возможно.» Старик вздохнул и вскрыл конверт. Достав пергамент, он погрузился в чтение. Прочитав послание, старик задумался: предчувствия подвели его, письмо никак не было связано с недавним происшествием. В нём говорилось про драконьего всадника госпожи Михеи. И так как юноша был образован, умел читать и писать, а также в столь молодом возрасте занимался алхимией, Наксан выказывал надежды, что он сможет легко покорить магическое искусство и просил назначить ему лучшего учителя. Это значит слухи о том, что сначала госпожа Михея пропала, вызвав переполох, а затем вернулась спустя пару дней и не одна, а с молодым человеком, спасшим её, и которого она признала своим всадником, являются правдивыми. Интересно было бы посмотреть на этого молодого человека. Старик достал чистый пергамент и принялся писать ответное письмо.

Глава 33.

Архимаг и его одаренная и крайне строптивая ученица.

Интерлюдия.

— Учитель, вы звали меня? — спросила зашедшая в комнату к старику без стука, молодая девушка с темными, как вороново крыло, волосами. На ней было черное платье, приталенное ремнем, на ремне висела маленькая кожаная сумка.

— Да, вызывал. Присядь, — старик указал на стул, стоящий напротив него. Как только девушка уселась, он обратился к ней: