Чтение онлайн

– Да? Я не знал. Гадал, что с тобой приключилось. Мы пару дней искали тебя в районе катапультирования. Потом земляне подтянули туда большую авиагруппу, начались стычки, пришлось убираться. Маяка твоего не слышно. Решили: кранты тебе. А ты живой, оказывается. Везунчик. Никто до тебя там не выживал.

Неожиданно Милан громко икает. Осоловело смотрит на свой вновь опустевший стакан. Запоздало прикрывает рот ладонью.

– Эта… э-э-э… извините, мэм, – выдавливает он и краснеет.

Мишель только холодно кивает в ответ. Мне стыдно перед ней за Милана. За весь этот окружающий меня бардак. Словно это я его сотворил.

– Ну, так что, чувак? Остаешься? Оклад… прибавлю.

– Говоришь, притихли земляне? – спрашиваю я, чтобы не отвечать сейчас. Разговор все равно не имеет смысла. Я не знаю, хочу ли я остаться. И что собираюсь делать дальше. Отчего-то мне кажется, что после пережитого мне не будет летаться так же легко, как раньше. Устал я убивать до чертиков. Кто бы это ни был. Крокодил или немытый заносчивый юс. Неважно, каким образом. Ножом или из арбалета. Или нажатием кнопки сброса. Что-то надломилось внутри. Будто кончилось детство и прежние игры больше не в кайф.

– Земляне? Конечно. Мы их… эта… в каменный век… А ты – блюз, блюз… Когда сбрасываешь подарок, от которого земля кипит – вот это я понимаю… блюз…

– Не похоже на них, – сомневаюсь я. – Но спасибо, что предложил. Я подумаю, ладно?

– Конечно… дружище… ик… Будь, как дома. Осмотрись. И вы, баронесса… Если кто против… сразу… й-и-ик… ко мне. Я мерзавца в бараний рог… у меня строго…

– Договорились, Милан, – отвечаю. Лишь бы не молчать. Уши мои наливаются жаром. Я чувствую брезгливое презрение, что волнами растекается от закаменевшей улыбки Мишель.

– Спасибо, командир. Юджин обязательно примет решение, и мы сразу известим вас. Сейчас, если вы не против, ему нужно отдохнуть. Надеюсь, вы понимаете меня. И спасибо за сотрудничество, командир.

– Милан… сударыня… ик… просто… ик… Милан.

– Конечно, Милан. Я упомяну в региональном отделении о ваших заслугах, – маска вежливости на ее лице, словно ледяная корка.

– Вот. Твое. Парни все как было сделали. У меня строго, – на стол ложится моя старая таинственная знакомая. Коробочка, которая не горит и не тонет. Посылка на планету Кришнагири.

– Спасибо, – камень падает с души. Я и представить не мог, что буду говорить Анупаму, объясняя, как потерял вещь, которую он мне доверил.

Милан тяжело поднимается. С сожалением смотрит на пустой стакан. Его пошатывает. Держась за переборку, тяжело вываливается в коридор. Мишель тут же переключает климатизатор в режим максимального проветривания.

– Ты простудишься, – пытаюсь я ее образумить. Ежусь от пронизывающих струй.

– Ничего, потерплю, – отвечает она, вставая. – Лишь бы запах этого навоза выветрить поскорее.

– Он не навоз. Он офицер, хоть и бывший.

– Офицер, чтоб ты знал, это не название. Не этикетка, – глядя на меня, неожиданно жестко заявляет Мишель. – Это состояние души. Только наличие погон не делает человека офицером. Можно носить их, и все равно оставаться просто человеком в форме. Ты можешь испытывать к Милану какие-то дружеские чувства. Я – нет. Он не офицер. И никогда не был им. Все, что присуще военной касте, у него наносное. И слетает с него в момент. Извини уж. Вовсе не об этом хотела с тобой говорить.

– Да ладно тебе. Когда ты извиняешься, хочется спрятаться. Чувствую себя, как бревном получил.

– Извини, – уже более мягко повторяет Мишель. Льдинки в ее глазах исчезают. Она кладет мне руку на плечо. Тепло ее ладони, кажется, прожигает ткань комбинезона.

– Ты ведь не знаешь, что тут творилось, когда я прилетела, – говорит она.

– Откуда бы? Может, расскажешь?

– Как письма от тебя перестали приходить, так я и собралась. Сначала навестила кое-кого на Йорке. Потом получила необходимые полномочия от «Криэйшн корп», дождалась это ваше корыто, «Либерти», и сюда. Больше сюда не летает ничего. А тут про тебя уже забыли. Такой вертеп меня встретил… Пока куче полутрезвых похотливых мужланов по очереди объясняла, кто я и зачем, пока нашла твоего Милана, пьяного как всегда, пока не втолковала ему, чего хочу – едва с ума не сошла. Он на меня как на дурочку смотрел. Даже за девку принял. У меня несколько своих людей в местной охране. Пришлось запереть его, пока не протрезвеет. А потом я долго доказывала ему, что не исчезну из этого летучего бардака, пока все, что надо для твоего поиска не сделаю. Грозила увольнением и судом от имени руководства компании. А он, сволочь такая, убеждал меня, что ты мертв давно. Вещи твои искать заставила.

– А потом?

– А потом заставила его ежедневно выделять по одному пилоту для патрулирования района, где ты шлепнулся. И запускать этот, как его, модуль для поиска.

– Поисковый модуль, – поправляю я машинально.

– Да какая разница? В общем, через неделю твой сигнал засекли. Отправили пилота, но он ничего не нашел. И еще через несколько дней, наконец, обнаружили тебя. Этот алкоголик сам лететь за тобой вызвался. Остальное ты знаешь.

– Он считал себя обязанным, – тихо говорю я. – Я его однажды вытащил.

– Так-то оно так. Только лучше бы тебя забрал более подготовленный пилот. А не человек, который за час до полета прошел процедуру удаления алкоголя из крови. Ты в курсе, что его самолет отказывался ему подчиняться? Реакция отторжения или что-то такое. Я в ваших терминах не очень. Пока он не вернулся, места себе не находила.

– Выходит, это ты меня вытащила?

– Выходит, что так, – улыбается она.

– Ты бросила все свои дела и начала заниматься каким-то отставным пилотом?

– Ты мой друг, – просто отвечает она. – Однажды ты доказал мне, что готов ради меня на все. Кем же я буду, если не помогу тебе выбраться?

– Ты всех друзей так выручаешь? – спрашиваю я, краснея.

– У меня еще были причины. Веские. Давай закончим об этом, хорошо? Ты здесь и ты жив. Это главное.

Вот черт! Слова все куда-то подевались. Как ей передать, что я чувствую? Триста двадцатый силится подсказать что-то.

– Мишель… – я зачем-то сглатываю. – Мишель, я не знаю, что тебе сказать…

– Т-с-с, – она легонько прижимает пальчик к моим губам. Улыбается. – Лучше помолчим. Пока ты лишнего не наговорил.

– Конечно, – говорю я.

Чувство, которое толкнуло нас в объятия друг другу у трапа, куда-то испарилось. Не хватает какого-то толчка, чтобы встать и обняться по-настоящему. Да и она в себя пришла. Старательно держит дистанцию.

– Скоро прилетает «Либерти», – тихо говорит она.

– Здорово, – отвечаю.

– Ты улетишь со мной?