Чтение онлайн

– Не лги мне! Где он?

Даннингтон молчал, закрыв лицо руками. Ричард не винил его за такую реакцию. Как бы зол ни был Рено, правда только ухудшит положение.

Кровь запятнала белые манжеты сорочки. И Ричард неожиданно представил раненого быка, вид которого возбуждал кровожадного матадора.

Помолчав немного, Рено выбросил вперед ногу и ударил графа в правую почку. Даннингтон взвыл от боли и съежился.

– Где твой брат? Ты послал за мной, уверяя, что я могу забрать его. Так где он?– Я здесь, Рено.

Стоя в дверях дома и наблюдая всю трагическую сцену, Бенедикт ощущал, как жаркая ярость бурлит в его венах раскаленной лавой. Брат, скорчившись, лежал у ног Рено. Ричард стоял на коленях, опустив руки.

Услышав Бенедикта, Ричард немедленно воспользовался ситуацией и набросился на Армана, ближайшего из двух врагов. Ударил зазевавшегося француза головой в живот и сбил на землю. При этом пистолет негодяя разрядился. Пуля исчезла где-то в деревьях. Пока противники катались по земле, Рено и Шарль лихорадочно водили дулами пистолетов, поочередно целясь в Ричарда, Генри и Бенедикта. Но два пистолета по крайней мере лучше, чем три.

Генри попытался отползти на четвереньках, но этим лишь привлек внимание Рено. Француз схватил его за воротник, рывком поднял и прикрылся, как щитом. Хотя рука Бенедикта не дрогнула, палец на курке ослаб.

Проклятие!

Рено улыбнулся:

– Похоже, месье Хастингс, мы в тупике. Жизнь вашего брата в моих руках. Совсем как в Библии: око за око, брат за брата.

Глаза француза сверкали холодной злобой. Бенедикт не шевелился. Только сердце тревожно забилось.

– Однако, – с обманчивым спокойствием продолжал Рено, – если я убью его, вы наверняка убьете меня. Что же вы предлагаете?

Бенедикт, прищурившись, разглядывал врага. Ответ пришел немедленно:

– Дуэль.

– Дуэль?

Рено презрительно рассмеялся.

– Ожидаете поединка до смерти одного из нас? Ну, разумеется, месье. Пистолеты или шпаги? Уверяю, я куда более опытен, чем мой брат. Вы мне не соперник ни в том, ни в другом. Так что можете выбирать.

– Шпаги, – процедил Бенедикт.

– Откуда мне знать, что в случае победы ваши друзья не попытаются убить меня?

Глаза Рено на миг превратились в щелки.

– Но я же уверен, что, если одержу победу, ваши люди уйдут. Все мы джентльмены, а у джентльменов есть определенные моральные принципы. В честной дуэли победителя уважают. Предполагаю, что эти люди будут вашими секундантами?

Бенедикт кивнул в сторону Армана, на котором в этот момент сидел Ричард.

– Ну, разумеется. И конечно, вашим секундантом будет брат?

– Ошибаетесь. Ричард, окажешь мне честь?

Ричард на секунду широко раскрыл глаза и быстро закивал:

– Превосходно. Джентльмены, прошу вас положить оружие и позволить нам занять места. Думаю, лучше всего подойдет подъездная дорожка.

Бенедикт первым опустил пистолет, и Ричард встал.

Рено оттолкнул Генри. Тот пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Рено тоже опустил пистолет и отступил.

– Где Лоран?

Хотя дуло пистолета смотрело в землю, Бенедикт не сомневался, что при малейшей опасности Рено выстрелит.

– Не волнуйтесь, он жив. За ним присматривает Найджел.

Рено кивнул и наконец снял палец с курка.

Все, настороженно оглядываясь, заняли свои места. Секунданты встали позади противников. Генри, подойдя к двери, крикнул:

– Начинайте.

Бенедикт и Рено взмахнули шпагами. Генри поднял пистолет Бенедикта и выстрелил в небо.Дуэль началась.

Глава 28

«Вы когда-нибудь перестанете населять мои сны? Искренне надеюсь, что нет».

Из письма Хастингса Эви, пересказанного в предрассветной тишине. Год спустя после того, последнего письма к ней

Оглядев плохо утоптанную тропу, ведущую к неухоженной подъездной дорожке в нескольких милях от Эмершема, Эви облегченно вздохнула.

Она пустила Эпону шагом и свернула на дорожку. Сковывавшую движения повязку Эви давно сбросила и теперь, воспользовавшись тем, что едет не спеша, принялась растирать плечо. Все болело, причем даже в тех местах, которые вроде бы раньше не думали болеть. Но сильнее всего ныло сердце. Оставалось надеяться, что она не слишком опоздала.

Во время поездки Эви вспоминала только хорошее: его дыхание на своей коже, бархатистый голос в ушах, вкус губ, жар прикосновений. К ней вернулась любовь, которую она питала к нему столько лет назад. Неудивительно, что она была так раздавлена, так потрясена последним письмом. Бенедикт был ее первой и единственной любовью, и теперь она будет за него бороться.

Эви устало провела рукой по глазам и всмотрелась в дорожку. Кто знает, что ее ждет? Правда, у нее пистолет, но все же лучшая тактика – осторожность и скрытность.

Эви направила Эпону в лес и поехала вдоль дорожки.

Но что это?!

Она резко натянула поводья, остановив Эпону. Со стороны дома доносились неразборчивые, странные звуки. Краем глаза она уловила какое-то движение. Эви ударила каблуками в бока лошади, и они помчались к краю поляны. Происходило что-то непонятное, и следовало сначала узнать, что именно.

Наконец она увидела поляну, дом и снова натянула поводья, прежде чем вырваться из укрытия.

Теперь Эви поняла, что это звенит сталь, поспешно отвела ветви, мешавшие обзору, и охнула, увидев дуэлянтов. Бенедикт! Она подвела Эпону еще ближе, пока не оказалась почти на опушке. Мужчины продолжали драться. Каждое движение было грациозным и смертоносным. Лезвия шпаг мелькали со слепящей скоростью, когда противники нападали, парировали и делали выпады.

Противники, словно соединенные невидимой цепью, одновременно прыгали вперед и назад: колени согнуты, ноги широко расставлены для оптимального равновесия. Сорочки обоих потемнели от пота.

Она с трудом отвела глаза и оглядела тех, кто наблюдал за дуэлью. Узнала Ричарда, а мужчина, стоявший позади него, отличался поразительным сходством с Бенедиктом. Должно быть, граф. Двое остальных стояли в настороженных позах.

Не в силах не смотреть на Бенедикта, она снова обратила взор на противников. В этот момент она не чувствовала физической боли. Вообще ничего не чувствовала. Всеми фибрами своего существа она сосредоточилась на обоих мужчинах.

Движения Бенедикта были грациозными, как в вальсе, каждое плавно перетекало в следующее. Его противник был ниже ростом, более плотным и выполнял все приемы, как кузнец, размахивавший молотом. Контраст был поразительным, и сердце Эви стучало в почти невыносимом ритме.