Чтение онлайн

Он считает ее обаятельной!

– Я потерял разум. При всем ужасе, который творился в моей жизни, я был полностью захвачен встречей с той, что присылала мне такие поразительные письма. Я забыл обо всем, и это привело к тому, что ты пострадала. Я так сожалею о многих вещах…

Она едва сдержала неожиданную улыбку.

Сейчас он с ней, и она больше не хочет думать и говорить о прошлом.

Эви с притворной надменностью вскинула брови.

– Так и следует. На случай, если тебе это неизвестно, сообщаю: очень неприятно, когда в тебя стреляют и ты падаешь с лошади. Не рекомендую испытать нечто подобное.

В шоколадных глазах мгновенно вспыхнуло облегчение.

– Считайте, что ваш совет принят, миледи, – лукаво улыбнулся он.

– И должна сказать еще вот что, – продолжала она, – я не знала, о чем говорила, когда согласилась, что мне известно о твоем брате. Я все услышала от Ричарда вчера ночью. Прости, если ранила тебя своим бесчувствием.

Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова встретить ее взгляд и кивнуть:

– Спасибо.

Она смотрела ему в глаза, позволяя заглянуть в душу.

– Я прощаю тебя. Поэтому и приехала. Хотела, чтобы ты знал: я тебя прощаю.

«И люблю»…

Но она еще не была готова произнести эти слова.

Искренняя радость осветила его лицо.

– Думаю, это лучшее, что я слышал в жизни. Даже лучше, чем то обстоятельство, что мой брат не был добровольным сообщником Рено. Веришь или нет, но Генри считал, что защищает меня.

– Правда! – ахнула она. – Значит, ты не сдашь его властям?

Надежда поднималась в душе девятым валом. Означает ли это, что они могут быть вместе? Но захочет ли он ее?

Эви пребывала в смятении.

– Нам придется ехать в Военное министерство и объясняться, но я уверен, что все будет в порядке и никто не пострадает.

– Так ты свободен? И нам не о чем беспокоиться?

– Ничего такого, чего нельзя уладить. Сейчас меня больше всего волнует, что оба наших брата внизу и мешают мне сделать с тобой все то, чего я не мог себе позволить, когда между нами было столько тайн. Собственно говоря, – добавил он, прижимая ее к себе, – я ничего не желаю сильнее, чем узнать, как это будет.

Эви ужасно понравились его слова. Сейчас, когда он держал ее в объятиях, ей было абсолютно все равно, что родственники находятся так близко.

Отступив, он взял ее руки и стал целовать каждый палец.

– Признаюсь, что несколько озадачен кое-чем.

Она моргнула, пытаясь прогнать соблазнительную сцену, в которой они сплетались на кровати.

– Чем же, позволь спросить?

Втайне Эви радовалась, что с его лица исчезла озабоченность. По спине пробежал озноб, когда Бенедикт неспешно потер большими пальцами ее ладони.

– Много лет назад, любовь моя, ты обещала, что, когда мы встретимся, ты узнаешь меня по одной фразе. И все же ты не узнала меня. Как такое может быть?

Какое счастье! Он назвал ее своей любовью!

– О, Бенедикт, я узнала тебя, просто не поняла этого. Я была уверена в своих чувствах. Душой чувствовала, что ты – моя половинка. Недаром я влюбилась в незнакомца всего за несколько дней, только чтобы обнаружить, что этот незнакомец – мой сердечный друг, которого я знала полжизни.

Его лицо медленно осветилось улыбкой, такой страстной и полной обещаний, что по ее телу разлился жар. Не говоря ни слова, он обнял ее и привлек к себе, так что их губы были совсем близко.

Прижавшись к ее лбу своим, он прошептал:

– Прощаешь меня?

– Всем сердцем, – выдохнула она не колеблясь.

Он восторженно улыбнулся, прежде чем осыпать ее поцелуями с той долго сдерживаемой страстью, которая копилась между ними с тех пор, как Джеймс Бенедикт вошел в ее жизнь.

И она поцеловала его в ответ со всей любовью, которую питала к своему дорогому мистеру Бенедикту Хастингсу.

Эпилог

Год спустя

Эви поздоровалась с дворецким, принявшим у нее пальто.

– Спасибо, Грейсон. Хастингс в кабинете? Не отвечайте… какой глупый вопрос. Ну разумеется!

– Совершенно верно, миледи.

Он слегка улыбнулся, прежде чем его лицо стало торжественно-бесстрастным. Грейсон был почти так же великолепен, как дворецкий ее родителей, а через несколько лет может даже превзойти Финнингтона.

– Спасибо, Грейсон, – не оборачиваясь, бросила она по пути в кабинет. Остановилась, чтобы собраться с мыслями, и толкнула дверь. Услышав шаги, Бенедикт поднял голову и широко улыбнулся:

– Здравствуй, моя прелестная жена. Как ты сегодня?

Она вернула его улыбку, обошла стол и рассеянно ответила:

– О, все хорошо. Ты сегодня очень занят?

– Я очень занят каждый день, – вздохнул он. – Генри попросил меня посмотреть некоторые цифры, касающиеся будущего урожая. Он считает, что, если все будет в порядке, у него останется достаточно денег, чтобы отремонтировать дома некоторых арендаторов. Наше положение улучшается гораздо быстрее, чем мы надеялись.

Эви чуть не лопалась от гордости. Какой же умный человек ее муж!

– Ну разумеется! Поскольку именно ты управляешь его поместьями, они должны процветать!

Он хмыкнул и отодвинул стул.

– Ну и ну! Какая вера в мои способности!

Он протянул ей руку и, когда Эви схватила ее, усадил к себе на колени.

– О, я уже успела убедиться, что тебя невозможно превзойти… во многих вещах, – многозначительно заметила она и застонала от наслаждения, когда он вознаградил ее, прижавшись к губам пылким поцелуем. Его ласки по-прежнему возбуждали ее, и она наслаждалась каждым мгновением. Возможно, они закончат разговор наверху…

– Чему я обязан удовольствием видеть тебя? Как дела в конюшне?

Он стал покусывать ее шею и мочку уха. Эви хихикнула:

– Не знаю. Я так и не добралась до конюшни.

Удивленный Бенедикт отстранился.

– Не добралась? Но почему?

Они поженились в июне, и Бенедикт поразил ее, сняв прелестный маленький особняк менее чем в шести милях от Хартфорд-Холла. Он хотел, чтобы она продолжала помогать отцу в конюшнях, если пожелает. Она была тронута и потрясена его поступком… как и ее родители, которые до этих пор были весьма недовольны хаосом, в который поверг семью Бенедикт. С самого переезда она проводила в родительском доме два дня в неделю.