Чтение онлайн

Гном с женщиной сразу нашли хоть и циничный, но общий язык. Друг от друга им нужно было одно и то же: пару раз в неделю отводить душу и все остальное. Причем слово «душа» в последнем предложении можно было бы и выправить.

Они встречались дважды в неделю.

Гнома поначалу такая манера взаимоотношений сбивала с толку. До сих пор его любовные похождения не обходились без романтических выкрутасов. Но почти сразу же романтик-ловелас признал удобство и такой манеры.

Закончился этот его бездушный роман весьма огорчительно.

В одно из свиданий барышня проговорилась, что тоже копит деньги. Подрабатывая прачкой по частным заказам. Впрочем, проговорившись, спохватилась. Особо распространяться на эту тему не стала.

От приятеля-устроителя Гном узнал, что его зазноба одержима идеей выйти замуж за какого-то лоха-военного, ради которого готова уехать из Одессы. Уверяла, что любит того. Может, и не врала, но чувство ее к фраеру-милитаристу произросло явно от безысходности. Одесские женихи имеют обыкновение перебирать харчами. Присматривать себе суженых среди барышень с приличной репутацией.

Для переезда и замужества нареченной служивого требовались тысячи три приданого.

Делясь со мной подробностями этой досадной истории. Гном и сам не мог уразуметь, чего вдруг его понесло в непроходимые романтические дебри.

Он всучил все накопленные деньги этой сомнительной особе. И как всучил… Добыл через дружка адреса ее клиентов-грязнуль, и за две недели те порциями выплатили прачке, якобы от себя, переданные Гномом премиальные. Три тысячи рублей.

И все же одной из версий: зачем ему это было нужно, Гном со мной поделился. Оказалось, он вздумал проверить, так ли уж цинично относилась к нему эта искушенная штучка.

Должно быть, перечитавшись О. Генри, просчитывал невероятное продолжение: что она изыщет способ всучить деньги ему. Даже запоминал номера передаваемых ей купюр. Но память засорял зря.

Барышня оказалась вполне искренней. И именно такой, какой, не маскируясь, представила себя с самого начала. Циничной и не сентиментальной. Заполучив жертвоприношение Гнома, потерялась.

Позже Гном несколько раз встречал ее в городе, но только однажды в обществе военного. Американского моряка с пришедшего в порт корабля.

После того как еще не ставший Людвигом Гном, посмеиваясь, рассказал мне эту курьезную историю, я его не то чтобы зауважал… Игра в благородство — одна из самых популярных в среде катал. Конечно, без злоупотреблений ею. Но с тех пор, если случалось на пару обхаживать пляжниц, я невольно косился мыслями на Гнома. Опасался промельтешить в его глазах. Испортить о себе мнение. Мне оно стало важным. Мы с ним виделись все реже.

Они с вернувшимся из Якутии напарником не прижились на пляже. Не выдержали конкуренции. Специализировались на индивидуальной ловле. Присматривали лохов на вечеринках, выставках, презентациях.

Еще позже напарник эмигрировал, а Гнома переименовали в Людвига. К этому времени он уже стал крепким игроком. Лишний раз оправдал мудрую надежду бесталанных: вода камень точит.

Квартиру он тогда все же купил. Так и жил в однокомнатной. В ней и погиб.

Странно, что я сейчас вспомнил обо всем этом. Но было ощущение, что все случившееся с Гномом оказалось возможным именно потому, что он не изменился. Несмотря на приобретенную матерость, купился на гордо-несчастный образ мнимой жены Шрагина. И поплатился за это.

И еще почудилось… Лже-Шрагина не сомневалась, что Людвиг-Гном купится. Потому и избрала его.

Мысленно мрачно усмехнулся. Ведь и я купился. Брыкаясь, вредничая, но все же пошел на поводу у нее. И тоже влип. Как и все, кого хаю за то, что дают себя дурить ловкачкам-сердцеедкам.

С другой стороны, пошлость: «никому верить нельзя» — всегда вызывала снисходительное отвращение. Уж лучше потерять все, чем старательно следовать ей. Еще лучше — без крайностей. Выбирать, кому верить. Как я выбрал Ольгу.

Вспомнил ее сегодняшнюю, потрясенную пачками долларов. Жаль, не вкусил, как следует, от сладости момента. Он как ухаб американской горки в унылом жизненном измерении. Должно было перехватить дух. И у Ольги явно перехватило. У меня на это не было времени. Ничего, не это главное. Интересно, как она там? Пачки в матраце синяки не надавят?

Вдруг спохватился: шеф просил позвонить. Конечно, милиция его обеспокоила. Потребует разъяснений. Но, возможно, и я кое-что выясню.

Позвонил шефу домой.

— Опять вляпались? — как я и предполагал, хмуро спросил он.

— Вы в курсе? — спросил и я.

— «Криминалка» выезжала. Вы к этому убийству действительно имеете отношение?

— Нет, конечно. Что говорит милиция?

— Ищет вас. Надо объявиться.

— Ищет как свидетеля? — С шефом я мог не осторожничать с вопросами.

— Говорят, да. — Он не осторожничал с ответами.

— Подробности какие-то есть? Что наши привезли?

— Убит бизнесмен. Выстрелом с крыши соседнего дома.

— Деньги нашли?

Шеф помолчал. Ему не понравился вопрос. Потом все же ответил:

— Тридцать тысяч долларов.

Выходит. Котя не соврал. И значит, и это убийство выглядело бессмысленным.

— В ближайшее время появлюсь, — сказал я. — И не нервничайте: я — ни при чем.

— Знаю я вас, — двусмысленно заметил шеф.

Я уже хотел попрощаться, когда он вспомнил:

— Вам звонили.

Я притаился.

— Оставили телефон. Можете перезвонить, телефон записан с буквой «д».

— Кто звонил?

— Не знаю. Администратор записала только телефон.

Шеф продиктовал мне номер.

Набирая его, я чертыхался на администраторшу. Как теперь обращаться к тому, кто возьмет трубку?

— Добрый вечер, — начал я.

— Добрый. Хорошо, что позвонили.

Добродушный, но властный мужской голос я узнал не сразу. Понял только, что он мне знаком, но кому принадлежит, вспомнить не мог. Впрочем, вспомнил после следующей же фразы.