Знамена из Пепла
Шрифт:
Атраванка привстала на цыпочки, впилась в его губы долгим и страстным поцелуем. Когда она отстранилась, в жилах Феранора полыхал огонь. Стоило больших усилий не начать срывать с неё одежды прямо сейчас.
— Аух!
Она взяла его за руку. Он не сопротивлялся, позволил затянуть себя в дом. Едва переступил порог, как за спиной хлопнула дверь, погружая комнату во мрак.
— Яксыки…— шептала она на ухо.
Тихий перезвон монист, подсказал капитану, что в доме они не одни. Чиркнуло кресало, запылал жёлтый огонёк свечи, спустя пару ударов сердца зажглось ещё несколько. Теперь Феранор смог разглядеть вторую девицу. В противоположность первой она была высока, полнее, светлее, а грудь её напоминала две круглые дыньки, соблазнительно прикрытые полупрозрачной тканью. Она встала рядом с первой, задумчиво скрутив полные губки, смерила капитана взглядом.
— Яксыки? — довольно подмигнула ей первая — за стройность фигуры, Феранор мысленно назвал её «лань».
— Йа,— согласно протянула та, чем-то напоминающая хитрющую кошку.— Хакуд яксыки. Алты, эск?
Она указала на пояс эльдара, где подле меча висел кошелёк. Капитан понял без перевода, улыбнулся, снял кошель, распустил горловину, щедро высыпал на ладонь десяток серебряных лун и золотых солнц. Глаза женщин восторженно заблестели. Решительно и нетерпеливо притянул к себе Лань, чувствуя, как прижимаются к нему острые холмики её грудей. Та неуловимо ускользнула от него — атраванские девы не отдавались так сразу. Впереди была целая ночь…
***
Феранор проснулся, когда городские крыши только окрасились рассветным золотом. Он лежал на куче потёртых подушек, свободный от всякой одежды и денег, чувствуя себя атраванским шахом в личном гареме. Полночи его кормили фруктами и сладостями, поили вином, разминали, услаждали слух пением, а очи танцами и соблазнительными формами. Полночи его ублажали любовью и ласками, демонстрируя своё умение и изрядный опыт. Надо будет обязательно испробовать это всё с Талиан!
«Однако,— спохватился он,— его возлюбленная никогда не согласится на такие штуки. Она предпочитает властвовать, а не подчиняться. И вряд ли обрадуется, узнав, где я набирался знаний».
Подумав об этом, Феранор ощутил укол совести. Довольно болезненный.
«Впрочем, ей это знать ни к чему. Ни эти девицы, ни сегодняшняя ночь ничего для меня не значат. Я любил и люблю Талиан. Если мне приходится утолять жажду водой из лужи — это не значит, что я свинья. Просто я удовлетворяю жизненную необходимость!»
На Душе стало легче. Он сладко потянулся, встал, огляделся. В комнате он был один, девицы отсутствовали. Возможно, отправились на поиски новых клиентов.
Капитан вздохнул. Эта ночь стоила ему полугодового жалования.
Сапоги, штаны, колло и кольчуга были свалены в кучу, в углу. В самом низу валялись ножны с мечом и кинжалом. Напевая под нос весёлый мотивчик, он принялся одеваться. Утро определённо начиналось отлично!
Восторг увял, едва он переступил порог.
Их было двое. Коренастые, в нагрудниках из буйволиной кожи, одетые в смесь местной моды и национального тряпья из воловьих шкур. Характерные лица с резкими хищными чертами. Для полного сходства не хватало зелёной краски на лбу и щеках. Орочьего цвета ярости и войны.
Сердце отчаянно забилось. Старый шрам на лбу капитана заныл, словно свежая рана. Феранор не спрашивал, откуда здесь взялись порождения Катмэ. Он с ругательством отскочил к двери, хватаясь за меч.
Орки отпрянули в стороны. Тот, что был слева — с горбатым носом и впалыми щеками — почти вытащил ятаган, когда на его рукоять легла лапища сородича.
— Sha! — он что-то быстро заговорил на своём языке, закончив это единственной знакомой капитану фразой: — Nat mard.[1]
Горбоносый скрипнул зубами, сплюнул эльдару под ноги, но ятаган отпустил. Второй смерил его неприязненным взглядом свинячьих глаз, хищно выпятив челюсть.
— Уйти с дорога, альв. Мы ставить твой новый шрам.
Тут Феранору бы внять предложению и уйти, ответив оркам молчаливым презрением — может тогда и эта история пошла бы по-другому. Но за двенадцать лет, проведённых на Диком пограничье, он никогда не отступал перед орками. К тому же в его горячей голове начали возникать совсем неуместные в данный момент мысли. Например, о том, что орки здесь неспроста, пришли отведать жарких объятий, испробовать ягодных уст, упругих грудей, схватить за соблазнительные полушария, возложить стройные ножки на свои плечи…
А вдруг они уже бывали здесь раньше?!
Ему вдруг представилась Лань на коленях ублажающая носатого орка, её припухлые, блестящие от работы губы. При воспоминании об их страстном жадном поцелуе желудок капитана подкатил к горлу. За отвращением пришла еле сдерживаемая ярость и жажда мщения за унижение и обман.
— Уходите. Свинарник находится на другой улице. Здесь не занимаются скотоложством.
Говорливый опешил. Несколько секунд он стоял с вытаращенными глазами, пытаясь осмыслить услышанное.
— Что?!
— Я сказал, чтобы вы убирались и предавались утехам с кем-нибудь для себя более естественным,— повторил капитан, подвигаясь к орку на шаг, не выпуская рукояти меча. — Со свиньями, например,— ещё маленький шажок.— До сих пор не понял? Ты — сын раба и толстой kurwy.[2] Ты — собиратель цветов!
Орк побагровел, на секунду-другую превратившись в недвижимую статую. В следующий момент он взревел, одним молниеносным движением выхватывая ятаган. Точнее попытался выхватить — капитан был быстрее. Ещё на границе, красуясь перед соратниками, Феранор репетировал зрелищный фокус — выхватить меч и сразу же им ударить. Главное точно рассчитать расстояние до мишени. Серебристый клинок взлетел вверх, в кровавых брызгах проходя сквозь короткую шею орка. Доворот кисти — меч рушится на голову горбоносого. Одновременно, стремительный шаг вперёд. Орк успел подставить под меч ятаган и пропустил молниеносный удар кинжалом, чуть выше кожаного нагрудника. От первого удара до лёгкого облачка пыли, поднятого рухнувшим телом последнего врага, прошло десять ударов сердца.
Дико и испуганно закричала женщина. Ей вторил какой-то мужчина в конце улицы, стуча деревянной колотушкой. У дома, где вчера на углях готовилось мясо, злобно залаяла собака.
Жутко довольный, чувствуя себя героем, но понимая, что вряд ли кто из местных скажет ему за победу «спасибо», Феранор спрятал меч, поспешил к духану у которого оставлял коня. Несуразный зверь с заячьими ушами дремал под навесом, горбатое чудище высокомерно посматривало из загона, у коновязи воняла куча лошадиного помёта. Коней — нет. Ни одного.
Ну конечно! Его товарищи уже забрали лошадей и теперь ждут возле бань, не зная, что его там нет!
Опрометью капитан побежал обратно. Атраванец с колотушкой всё ещё надрывался возле трупов. Встревожено переговаривались двое прохожих, поспешивших скрыться при появлении Феранора. Площадка перед дверями пуста. Хозяин удивлённо моргает воспалёнными глазами.
— Где остальные?! Они ещё у тебя?! Отвечай!!!
Взятый за грудки он испуганно трясёт головой и лопочет на своём варварском языке. Не добившись ответа, эльдар оттолкнул его, пинком растворил дверь. Прямо от входа вниз уходила узкая каменная лестница, клубы водяного пара поднимались на встречу. Феранор метался по каменным скудно освещённым галереям, пугая немногочисленных посетителей, мокнущих в воняющей тухлыми яйцами воде.