Чтение онлайн

В Шандааре планировалось пробыть четыре дня. Было необходимо запастись водой и провизией для пустыни, купить крепких выносливых рабов — разбирать камни, копать песок и носить тяжести.

— Ещё надо найти проводника, знающего дорогу к Аль-Амалю. И возможно, нам придётся оставить лошадей и пересесть на верблюдов,— добавил Митр, чем совершил политическую ошибку.

— На этих мерзких вонючих горбунов? — ужаснулся Лаккэнан всю дорогу стремившийся держаться подальше от шахских воинов.— Никогда!

Раздались нестройные крики в его поддержку. Агаолайт в отвращении сплюнул на камни под ногами.

— Этих тварей сделал для орков Катмэ! — заявил он. — Я лучше пойду пешком чем сяду на них.

— Наши кони — наши товарищи. Мы их не бросим.

— Змеиный яд! — воскликнул Митр.— Упрямые дети ослицы! Верблюд может довольствоваться глотком воды и сухой колючкой, а коням придётся брать дополнительную воду и зерно. Кто всё это потащит?!

— Вы, люди, можете ехать дальше на этих уродцах,— подвёл итог Феранор. — Я своего жеребца не брошу.

— Ах, берите кого хотите! Но без верблюдов нам не обойтись.

Этим же днём они посетили рынок за стенами.

Помимо скота, тканей, масел и других товаров за которые жадноватые торговцы не хотели платить пошлину ввозя в город, там продавались сотни людей различных цветов кожи. Связанные одной верёвкой, забитые в колодки, они понуро сидели прямо на голой земле. Отдельно держали красивых женщин и невольников владеющих каким-нибудь ремеслом. Этих не связывали, держали под грубым навесом из пальмовых листьев и каждый час им давали воды.

Проходя по рядам они видели высоких светловолосых уроженцев земель, лежащих к Северу за горами и узкоглазых островитян с Юга, на чьей родине произрастал любимый Феранором болотник. Было несколько орков в ободранной одежде, злых и со следами свежих побоев. Было много чернокожих невольников державшихся отдельными группами. Одних Феранор интуитивно опознал как шенази. Они сидели с не шевелясь с полной отрешённостью на лицах, даже не пытаясь прогнать лезущих в глаза наглых мух. Вторая группа чернокожих вела себя более агрессивно, зыркала по сторонам выпученными глазами, скалила подпиленные под углом зубы и шипела будто ядовитые змеи. Поджарые тела их увивали канаты мышц, шкуру покрывало множество шрамов полученных как на охоте так и во время неведомых ритуалов. Феранор обратил внимание, что некоторые по форме поразительно напоминают пауков или ящериц.

— Эти выглядят крепко,— одобрил их Лаккэнан.— Кто они?

— Ийланы, господин,— откликнулся на джаншуе — языке торговцев и моряков — сухой как жердь бедин с серьгой в ухе. — Дикари из пустыни. Эти пока ещё не усмирены, но они быстро привыкают к неволе и старательно работают если их побить палкой. Обычно я беру за них немного, но цены выросли с тех пор как на дороге в Альмадин стали пропадать караваны. Но вам так и быть уступлю. Если возьмёте все два десятка — отдам за полсотни дихремов...

— Какой образчик зверя,— проронил Феранор останавливаясь подле самого здорового дикаря. — А почему у них подпилены зубы?

— Чтобы легче было рвать мясо. Они кочуют по пустыне, нападают на караваны и маленькие селения, взрослых убивают и съедают, детей от трёх и до двенадцати уводят с собой чтоб вырастить в племени.

Ийлан задрал голову на сколько позволяли колодки, ответил на взгляд. Из глубины зрачков на капитана смотрел дикий свирепый хищник, неукротимый в своей жажде крови. Ах, если бы не колодки...

***

Вечером к Феранору пожаловало шестеро улан, попросившихся отпустить их в город. Помня о своём неудачном опыте, он собирался отказать, но за просителей неожиданно вступился Митр.

— Отпусти их, Феран-ока. В пустыне не будет ни вина ни женщин ни вкусной еды — только камни, пески и тощие ящерицы.

— Ладно,— после длительной борьбы с собой объявил капитан.— У вас есть три дня. На рассвете четвертого мы уходим.

Но на рассвете четвертого дня вернулись не все. Пропал Бальфур.

История была такова.

— Сами не знаем почему так вышло,— рассказывал старший десятка Кайон Ардинэл с золотым фениксом на алом колло. — Поначалу всё было отлично. Никто не кидался на нас с ножами, не пытался обмануть, даже стража здесь не орки, а обычные люди. Мы собирались возвращаться в лагерь, но Бальфур вдруг захотел пройтись по торговым палаткам, купить на память какую-нибудь безделушку. Мы условились, что будем ждать его у городских ворот,— тут десятник покосился на товарищей, как бы ожидая от них подтверждения своим словам.— Через час в городе началась какая-то суматоха, крики, много людей побежало в сторону базара. Почувствовав беду мы поспешили туда же. Там была целая толпа разгневанных горожан. Едва мы появились как в нас полетели камни, они закричали «сагир-ас-алялат», набросились на нас с палками. Кони еле вынесли нас оттуда.

Спустя полчаса Феранор нервно мерил шагами шатёр Лаккэнана, пересказывая Ардинэла. Кроме хозяина шатра там присутствовал Агаолайт.

—...Иными словами — они его бросили,—закончил капитан.

Знаменосец стянул с головы шапочку подшлемник, взъерошил пятернёй коротко остриженные волосы.

— Я не понял одно,— скрипуче произнёс он.— Что означает «сагир-ас-алялат»?

— Эльдарский колдун,— перевёл сенешаль.

— Колдун? — Феранор остановился на миг.— Он, что вздумал веселить их фокусами?! Глупый юнец! — он считал, что может называть так Бальфура хотя был всего лишь на двадцать лет его старше — сущий мизер по меркам тысячелетних эльдар. — Что же он там натворил?!

— Надо, — проскрипел Агаолайт.— Обратиться к этому… Митрасиру…

— Просить людей?! — капитан и сенешаль воскликнули одновременно.

Лаккэнан при этом коротко и как-то по-орочьи рыкнул. А Феранор недовольно добавил:

— Я и так слишком ему задолжал!

Агаолайт Аноллион долго молчал, ероша пятернёй волос, потом сказал:

— Без Митрасира никак.

***

Правитель города Бабек-Мирза принял их радушно, чему в меньшей степени благоприятствовал синий кафтан Митра и в большей его имя.

— Алутамал![1] — воскликнул он, выпячивая широкую нижнюю губу, когда ему изложили суть дела.— Клянусь именем Всевышнего, что выпущу любого преступника, даже самого закоренелого злодея, если меня просит об этом сам царевич ас’Саир! Но… да простят меня Алуит и царевич, в моей тюрьме нет и не было ни одного алялата! О! — он сцепил унизанные перстнями пальцы на круглом брюшке, предательски выпирающем из-под синего шёлкового халата.— Однако я слышал, что какой-то алялат устроил сегодня драку на базаре. Отбивал от народного гнева презренную наглис. Ах, да-да. Всё именно так! При сомнениях да приду я к Алуиту от Алала камнями побиваемого…