Чтение онлайн

Взгляд был мутным и расплывчатым. Мы шатались, как пьяные, ноги заплетались, казались ватными. Говорить было совершенно невозможно, из-за беспрестанно душившего нас кашля. Что-то в груди, под кожей и костями, сильно горело и вызывало отвратительную боль. Хотелось кричать, но кашель не давал этого делать. Сиэль пришлось потратить половину оставшихся сил на создание устойчивого к температурам щита. Теперь, если нам попадется больше десяти гномов, придется пенять на себя. Но это было вынужденной мерой, потому что моя кожа уже покрылась волдырями и ожогами, а расплавленный камень все сильнее расползался, заставляя нас чуть ли не перепрыгивать через дымящиеся потоки. Мостовая вся истрескалась и перекосилась, приходилось смотреть под ноги, чтобы не провалиться в трещину. Да мы сами от жара могли в любой момент вспыхнуть, как промасленные тряпки.

Ледяная корка на ноге превратилась в воду и стекла на землю. Я потихоньку терял кровь и слабел. Времени оставалось совсем мало. Мы еле плелись, затянутые сверкающей пленкой щита сквозь мертвую догорающую улицу. Кое-где кирпичи мостовой начинали потрескивать и заливаться веселым пламенем. Скоро сама землю загорится, и тогда никакой щит нас не спасет.

Мы уже видели ворота в двадцати ярдах впереди. К счастью, они не охранялись. По крайнеймере, с этой стороны. Я из последних сил перезарядил арбалет тяжелым бронебойным болтом, скинул рубаху, остановился и туго перемотал кровоточащее бедро. Размер был не малый, и, хоть бывшая одежда и окрасилась в малиновый, кровотечение остановилось. А позади тем временем небольшие островки горящей земли выросли в высокую огненную стену, которая стремительно настигала нас.

«Если бы я не остановился, попросту не дошел бы до ворот и потерял сознание от недостатка крови. А так у нас есть хоть какой-то шанс.» — оправдывался я сам себе, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших боли и слабости.

Я передал арбалет жене, а сам в обе руки взял по метательному ножу. Откуда-то сверху донесся гортанный крик сокола. Ворота были открыты, но требовалось время и силы, чтобы раздвинуть створки, а огонь наступал нам на пятки, поэтому пришлось положиться на магию.

— Давай! — крикнул я, собрав все оставшиеся силы. Легкие отозвались нестерпимой болью, глаза сами собой закатывались и закрывались, и мне пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы противостоять желанию лечь прямо здесь и заснуть. Лисице тоже было непросто. Она подняла дрожащую руку, и ворота медленно распахнулись, как от сильного точка. Рука моего солнца тут же повисла плетью, опустившись на арбалет. В голове невольно всплыла картинка нашего побега из Мудрого Дуба. Тогда ворота разлетелись в мелкие щепки, от мимолетного движения ее запястья.

Мы буквально упали в провал прохода. Мне стояло чудовищного усилия не упасть и удержать от падения жену. Пламя докатилось до сюда, но лишь уперлось в стену и не могло пройти дальше. Я догадывался, из-за чего. По легенде, стены этого города построили сами Восемь, и теперь никакая магия не способна их разрушить или даже преодолеть. Но все же мы угодили из огня да в полымя.

Полтора десятка крепких бородатых гномов стремительно сужала кольцо вокруг нас. Арбалетный болт улетел в ночное небо. Я метнул один из ножей не поднимая руки, запястьем, но он отскочил от тяжелой брони. Это конец. Здесь навсегда останутся тела бывших убийц, известных как Мечник и Лисица.

Чпок!!! Хру-у-усть!!! Бам-м!!!

Воины разлетелись в разные стороны, некоторые даже кусками. В небе в очередной раз крикнул сокол. Меня никогда не надо было просить дважды. Кто-то решил нам помочь. Что ж. Дальше этого утверждения можно не размышлять, пока ситуация не станет более устойчивой.

Я потряс жену за плечо.

— Заморозь мою ногу еще раз!

Она какое-то время боролась с непослушными веками, затем слабо кивнула. Провела ладонью над моим бедром. Отлично.

Я обвил ее руку вокруг своей шеи и, поддерживая ее, медленно, но верно двинулся вперед. Осталось совсем немного. Чуть-чуть. Дойти до конюшни, а затем хотя бы пару минут постараться не упасть с лошади.

Остальные ворота были распахнуты. За второй стеной, где и располагалась конюшня, воинов было куда больше, но с ними произошло тоже самое. Мы нужны кому-то живыми. Я подошел к загону на сильно дрожащих ногах. Разглядел двоих размытых жеребцов, которые, к счастью оказались совсем не строптивы. Спокойно позволили мне взгромоздить на одного жену, на другого взобраться самому. Видимо, и сами хотели поскорее убраться отсюда как можно дальше.

Мне пришлось снять с жены рубаху и привязать ее к шее коня. Она еле-еле удерживала себя в сознании. Затем с помощью стремени, крякнув, рывком вспрыгнул на коня, и схватив поводья соседнего, вбил каблуки в бока животины. Оба вороных жеребца послушно поднялись с места в галоп. Я обвязал поводья лошади жены вокруг предплечья и с обессиленным хрипом обнял шею коня и закрыл глаза. Мы стрелой пронзили мрак ночи и уносились все дальше и дальше от сгинувшего в беспощадном пламени великого города…

Зима миролюбиво всхрапнула. Ее всадница, не отрывая взгляда от большого черного пятна впереди рассеянно потрепала лошадь за ухом. Половинчатая луна сонной рыбой проплывала через бугристые комья облаков и обливала серебристым светом раскинувшуюся на лиги вокруг равнину. В этом тусклом свете Мара казалась холодным призраком, укутанным в серебристые облака.

Падшая во главе трех сотен воинов не спеша двигалась к Влосе. Сегодня этот город будет уничтожен. Обращен в прах и стерт с лица земли, потому что так нужно ей, Холодной Деве.

Мара не видела этот город почти тысячу лет. Она впервые его увидела, когда закончила свое обучение и вернулась из Края Семи Листьев. Тогда она была сильно разочарованна увиденным. Влоса была маленьким и уютным аккуратным городком, обнесенным не очень высокими, но несокрушимыми стенами. Город не производил такого сильного впечатления, как Ильна, в которой магесса родилась. Кроме высоченной башни храма Восьми с восьмью разноцветными шпилями здесь не было на что посмотреть. Этот город славился не завораживающими видами или ослепительным блеском золотых монет. Его ценили за чистейшую природу, ухоженные и чистые улочки и отстраненность от остального мира. Могучими стенами город как бы ограждался от мирской суеты и бесконечно смотрел в море.

Что ж, сегодня он получит удар в спину от того, от чего так стремился откреститься. И его нанесет она! Мара в гневе сжала кулак. Моргнула. Расслабилась. Запустила пальцы в красивую белоснежную гриву Зимы и нежно погладила лошадь по шее. Животное миролюбиво повело ушами и всадница, слегка растянув губы в доброй улыбке спешилась. До ворот оставалось расстояние в жалкую сотню ярдов. Как она и подозревала, дозорных не было. Из расстояний между стен в засыпанное звездами небо лениво уходили еле заметные тонкие струйки белесого дыма. Факелы. Впрочем, Падшая была уверена, на каждый промежуток пять-шесть вояк, да и то половина спит. Мара презрительно усмехнулась. Наместник и начальники стражи думают, что ближайший пару недель их точно не тронут, поэтому даже нормальную охрану не удосужились выставить.

— Крам. Кнерон. Отправляйтесь к другим воротам. Кхаро, останешься со мной. Все помнят, как действовать? — Ответом на последнюю фразу было кивание и молчаливое угуканье. Изящным жестом магесса уведомила сотников о начале боевых действий.

— Давай, Каларан.

Угрюмый, жилистый, похожий на сонного тигра некромант провел рукой по многочисленным развешанным на нем печатям с обугленными и слегка забрызганными кровью кусками пожелтевшего пергамента. Причудливые символы на них зашевелились, потекли, высокую фигуру некроманта окутало фиолетовое мерцание рун в ночном мраке. Его глаза стали ярко алыми, затем помутнели, гном согнулся, уменьшился, скривился, темный плащ разделился на две части и начал срастаться с руками. Через мгновение перед высокой среброволосой волшебницей появился из растворившихся теней темно-коричневый сокол. Мара достала из складок длинного белоснежного балахона небольшой глиняный шарик со слегка светящимися выжженными на нем рунами. Протянула птице, которая тут же схватилась за еле заметную вплавленную в глину ниточку и упорхнула в ночь.

Пока Мара провожала своего верного помощника взглядом, воины за ее спиной засуетились — шестнадцать из них отделились от остальных и начали проворно разворачивать огромный сверток. Треть оставшихся отошла в сторону. Эти отличались от других солдат отсутствием одежды по пояс и наличием боевого топора в каждой руке. Они злобно скалились и едва слышно утробно рычали, как голодные дикие звери. К ним выкатили пузатый бочонок с краником и широкую чашу. Берсерки. Перед боем напиваются своего неведомого даже самой Маре напитка и приходят в страшную ярость. В таком состоянии остановить гнома-воина можно только разорвав на куски.