Чтение онлайн

Закрыв глаза, она зашептала что-то неразборчивое, воздух вокруг нее подернулся туманной магической пеленой, в ней, будто в вязкой грязи, неохотно и с трудом поползли жиденькие полупрозрачные рунические символы темно-фиолетового цвета. Бледно мерцая, будто готовясь вот-вот погаснуть, они сложились в длинную извилистую цепочку вокруг нее, и по чуть более громкой команде хлынули вперед слившейся в одно целое волной. Она, как и ожидалось, не пролетев и двух ярдов рассеялась в воздухе и исчезла без следа.

Магесса разочарованно вздохнула. В другом месте по крепости вдарило бы так, что ее осколки разлетелись бы по всем Песчаным равнинам.

Обстрелы то затихали, то возобновлялись, строительные команды продолжали терять людей, однако продвижение уступов не останавливалось. Работа проходила в таком темпе, что зашибленных булыжниками никто не оттаскивал — они лежали повсюду, словно кучи тряпья, а им на смену приходили новые — людей пока хватало.

Вместе с тем условия работы все усложнялись — уже нельзя было пробежать всю дистанцию разом. Рабочие прикрывались щитами, которыми их теперь приходилось снабжать, и отдыхали, собираясь с духом, по нескольку раз, прежде чем преодолеть положенные пятьдесят ярдов.

К вечеру, когда алеющий диск солнца катился по холодному склону небес за горизонт, теряя остатки тепла, уступы, один за другим, принялись вставать на отметке в сто ярдов от стен замка. Мара была довольна. Ее главные полководцы и младшие офицеры тоже радовались, поскольку завтрашний день обещал быть решающим.

— Ну вот, осталось совсем немного. С герцога снимем шкуру живьем, а остальных — на съедение волкам. Еще никто не раздражал меня так, как эти… — Она небрежно махнула рукой в сторону замка. — Охрану уступов на ночь придется усилить. Нельзя допустить, чтобы во время ночной вылазки они все разрушили.

— Слушаюсь, госпожа.

— Я надеялась на более легкую победу, но старый лис Валинстр смешал все карты. Он чертовски искушен в военном деле. Будь на моем месте Гнев, возможно он даже отпустил бы его.

— Завтра мы закончим здесь и двинемся дальше, госпожа, — заверил ее Кнерон.

На долину опустилась ночь, но в лагере никто спал. Все понимали — завтра будет штурм, и схватка обернется кровавой. Защитники замка уже неоднократно доказали, что они хитры, умелы, и готовы умереть под этими стенами.

Панцирники точили секиры и смазывали доспехи, ведя неспешную беседу. Им не придется много воевать во время штурма. Завтра основная задача будет лежать на плечах спешенных всадников и легкой пехоты. Со своими устрашающими боевыми топорами и тяжелыми доспехами лезть на тридцатиярдовые стены, цепляясь за них крюками — безумие.

Если кому и удастся не сверзиться с огромной высоты, сломав шею, на верху их будет ожидать теплый прием. Проворные защитники в легких доспехах скоро утыкают панцирника мечами, метя в прорехи на тяжелой броне. Конечно, если кому-то из них и удастся удачно добраться до верха и благополучно достать секиру из-за спины, приготовившись к бою, этот воин соберет кровавую жатву со стен, но слишком велик был риск.

А вот всадники вели себя посуетливее. Смазывали кольчуги, прятали под одеждой кинжалы, проверяли, свободно ли ходят мечи в ножнах. Никто не знал, останется ли он жив после завтрашнего штурма, и сегодня каждому хотелось излить душу, выговориться.

Не то Каменные Жала. Стрелки готовили в обозе стрелы, тщательно обрезая оперение при свете факелов, потом нашептывали что-то над наконечниками. Они тут же покрывались какими-то письменами и начинали легонько искриться. Многие сваливали огромную пробивную силу посланных ими стрел на их собственную тяжесть и мощность луков. Однако истинная причина крылась скорее в некой древней магии, которую каждый из них познавал самостоятельно, месяцами живя в холодных пещерах.

Солдаты готовили крючья тройники с длинными узловатыми кожаными канатами. С их помощью они могли довольно быстро взбираться на любые стены.

Готовились к новому дню и в замке. Выметали ярусы, по которым предстояло бегать, смазывали детали метательных орудий, примеряли новые доспехи — от их крепости завтра зависело многое.

Неркнат Валинстр, средний сын герцога, проверял баллисты. Он прикладывался к каждой из них и делал замечания, которые выслушивали следовавшие за ним двое мастеров. Все его указания выполнялись беспрекословно, ведь он был не только сыном герцога, но и непревзойденным стрелком из гигантских арбалетов.

Словно ночные призраки, в страшноватых стальных масках ходили по ярусам гвардейцы — искусные стрелки из легких кавалерийских арбалетов. Завтра в этих шлемах и тяжелой броне им предстояло дать отпор Каменным Жалам. Стальные наборные перчатки защищали их руки, двойная кольчуга — шею, бедра и живот. Учитывая способности гномьих стрелков, в шлемах нельзя было оставлять даже смотровых щелей, поэтому целиться приходилось сквозь частую сетку.

Во дворе стучали молотки, плотники готовили длинные желоба — еще одно не знакомое Маре оружие. Другие мастера проверяли колеса болтушек, которым назавтра предстояло много работы.

Пока велись все эти приготовления, герцог Валинстр сидел в своей спальне, мучительно раздумывая, стоять ли в замке до последнего, или уйти по галереям прямо сейчас, с сыновьями и приближенными, оставив на стенах одну только гвардию.

Ему казалось, он уже решил этот вопрос для себя, но каким бы ни был тираном, свою семью герцог безмерно любил. Вышло так, что в отличие от его отца, он не успел передать весь свой полководческий талант сыновьям, и те пока были неготовы самостоятельно вести военные действия против противников, подобных этим.

Шанс на успешное противодействие неприятелю еще оставался, Валинстр уже знал, как уничтожить укрывавшихся в уступах стрелков. Стоит отразить одну атаку, и гномы встанут перед выбором: повторить штурм, или убраться восвояси, сохранив остатки армии. Герцог не видел ни одной причины для них терять здесь войска, и был уверен, что одного отбитого штурма будет достаточно.

«Значит, остаюсь, — решил герцог. — Честь имперского главнокомандующего Западными армиями заставляет меня стоять до последнего, хоть всех моих подчиненных возможно уже перебили. А в случае неудачи, что ж, сыновей жалко, но пусть лучше они встретят смерть здесь с гордо поднятой головой, чем потом подохнут от голода или огня в какой-нибудь норе, спасаясь от врага. Остаюсь».

Даже в темноте строители не прекращали работу возле уступов. Оттуда доносился стук камней, которые заготавливали для завтрашнего дня — чтобы поставить укрепления у самого рва оставалось сделать последний бросок.

Одна из трапеций выстрелила смоляной бомбой, яркое пламя осветило стены уступа, однако рядом никого не оказалось. Наученные опытом прошлой ночи, когда гвардейцы подстрелили нескольких из их товарищей, рабочие и носа не высовывали из укрепления.

Утро началось кровавой зарей — солнце с трудом пробивало себе путь сквозь плотные облака. Но вот ветер унес их куда-то на юг, небо поголубело, густой липкий туман начал рассеиваться, затаившись лишь в крепостном рву.