Чтение онлайн

В юные годы Катерина часто посещала Киев, наезжала в Варшаву, бывала в Петербурге, особенно запомнилось ей присутствие на бракосочетании наследника престола с датской принцессой.

Катерину взяли в Париж на Всемирную выставку 1867 года, где она увидела Наполеона III и миловидную императрицу Евгению, которую ее отец помнил по Испании, еще ребенком. Выставка не произвела на нее большого впечатления, зато до слез тронул вид камеры в тюрьме Консьержери, где сидела перед казнью Мария-Антуанетта. И этот ужасный Лувель — убийца герцога Берийского. Но в Париже было кое-что и поинтереснее, в том числе и жившие здесь две ее тетки. Обе все еще потрясающе красивые, они хорошо запомнились впечатлительной девочке — и Каролина, носившая тогда фамилию своего нового мужа, второстепенного литератора Лакруа, и Эвелина, вдова знаменитого Бальзака. В салоне Каролины Лакруа на улице Сент-Оноре юной Катерине довелось увидеть многих представителей высшего общества времен Второй империи, известных ученых и литераторов, в частности престарелого Жакоба Лакруа, служившего в библиотеке Арсенала и писавшего под псевдонимом Библиофил. Он приходился ей двоюродным дядей и проявлял большую заботу о своей юной племяннице. По ее словам, он «первым поощрил ее в попытках испробовать свой талант в литературе».

Другая тетка, Эвелина Бальзак, вела более скромный образ жизни. Ее семнадцатилетний роман с Бальзаком закончился через полгода после их брака. Жила она небогато, можно сказать, нуждалась, встречалась лишь с немногими близкими друзьями. Бальзак умер за восемь лет до рождения Катерины, и к тому времени, когда она близко познакомилась со своей теткой, та уже была любовницей Жана Жиго, художника-портретиста, связь с которым длилась чуть ли не до самой ее смерти. Эвелина проявила больше внимания к племяннице, чем холодная Каролина, внушила первые понятия о жизни, успехе, научила ценить себя.

По возвращении из Парижа Катерина прожила несколько лет в родовом поместье, куда навсегда удалился ее отец, продав дом в столице. Только три года спустя семья ненадолго посетила Одессу, где их застало известие о капитуляции французов под Седаном. Наполеон III потерпел поражение от пруссаков, и Вторая империя бесславно рухнула. Вслед за этой вестью пришла другая, не менее тревожная, — об осаде Парижа. В письме тетка Эвелина предрекала еще худшие времена, восстание черни, что и случилось. Связь с тетками прервалась. А когда ужасы Коммуны миновали, семья немедленно отправилась в Париж. Они увидели французскую столицу лежащей в руинах, но обе сестры Ржевуские оставались такими же, как прежде, казалось, ни революция, ни голод — ничто не способно было повлиять на их образ жизни и внешний вид.

В этот раз Катерина прожила здесь два года. Именно в это время, по ее словам, начал проявляться у нее интерес к политике. Словно испугавшись этого, отец объявил ей, что пора возвращаться домой. У графа в отношении дочери были свои планы. В 1873 году они вернулись в Россию. Катерине исполнилось пятнадцать лет, детство ее закончилось.

Дома отец объявил ей, что она обручена с князем Вильгельмом Радзивиллом. Такие ранние браки не были диковинкой, поэтому никого не удивило, что двадцативосьмилетний прусский офицер женится на девушке почти в два раза младше его. Неважно, что к тому же человек он был совершенно ей чуждый и не говорил на ее родном языке. Но что могла она поделать — ее судьбу решили за нее, причем в каком-то поспешном порядке. Едва объявили помолвку, как чуть ли не сразу же после этого сыграли свадьбу. Конечно, князь Вильгельм представлял собой достойный улов, и тщеславие графа Ржевуского было вполне удовлетворено. Радзивиллы — старинный польский род, многие члены которого порвали узы с родиной и расселились по европейским столицам. По аристократической иерархии они стояли выше Ржевуских. Радзивиллы жили в Петербурге, Париже, Вене, Берлине и повсюду пользовались влиянием. Муж Катерины принадлежал к прусской ветви Радзивиллов, особенно влиятельной, тесно связанной с прусской королевской фамилией. Его бабушка была урожденной прусской принцессой Луизой, племянницей Фридриха Великого, и благодаря этому возводила всю семью в королевское достоинство. Кроме того, с королевским домом семью связывало и то, что одна из дочерей принцессы Луизы, бабка мужа Катерины, — Элиза Радзивилл — «премилая и прелестная особа», как о ней отозвалась знавшая ее А. О. Смирнова-Россет, была первой любовью германского императора Вильгельма I. И хотя его брак с Элизой окончился неудачей, император на всю жизнь сохранил память об этой своей ранней любви, распространив симпатию и на всю ее семью, пользовавшуюся привилегированным статусом при прусском дворе. Отец князя Вильгельма Радзивилла много лет до самой своей смерти (он умер во время франко-прусской войны) был дружен с императором. Словом, граф Ржевуский, выдавая дочь замуж, имел все основания считать будущее ее вполне обеспеченным. Само собой, что отец не ставил дочь в известность о переговорах относительно ее замужества. И жениха она впервые увидела, когда он вместе со своим старшим братом Антоном прибыл в Россию на церемонию бракосочетания. Сделка отличалась холодным расчетом, если не цинизмом: Катерина становилась обладательницей высокого титула, а князь Вильгельм получал жену с солидным приданым, так как у невесты было что предложить помимо богатых семейных преданий и шляхетской гордости. К тому же она оказалась довольно привлекательной: у нее было смуглое лицо, великолепные густые черные волосы, отчего она походила на цыганку. Это впечатление усиливали выпуклые скулы, темные с поволокой глаза и чувственный рот.

На пути к браку, когда он еще только обсуждался, возникло одно препятствие. Как дочь дворянина, живущего в России, Катерина должна была до замужества быть представлена царю. Ждать формального случая означало бы затянуть венчание, чего нетерпеливый отец никак не желал. И тут неожиданно представилась возможность увидеть царя. Стало известно, что тот проследует вскоре через Киев по пути в Крым. Превозмогая гордость и обиду, нанесенную когда-то царем, граф Ржевуский с дочерью явился на бал, где присутствовал император, — Катерина в каком-то ужасном муслиновом платье, окаменевшая от страха предстала перед усатым самодержцем и его супругой. Александр II натужно обменялся вежливыми репликами с графом и, взглянув на его дочь, воскликнул: «Боже, как она похожа на свою мать!» Что-то в этом роде промямлила и царица. Можно было считать, что формальность соблюдена. Царская чета укатила в Крым, но когда Александр II узнал о предстоящем замужестве Катерины, он направил ее отцу суровое письмо, осуждающее этот брак, не столько заботясь о будущем молодой невесты, сколько о том, что богатая наследница теперь потеряна для России.

Однако недовольство царя опоздало. 26 октября 1873 года в имении Ржевуских Верховне состоялось венчание, после чего молодожены тотчас же отправились в Берлин. Здесь началась, как она сама скажет, ее новая жизнь.

Правда, поначалу жизнь во дворце Радзивиллов показалась ей скучной и сонной. Погода — слякотная зима — усугубляла это впечатление. Ненавистны были и чопорные приемы, бессмысленные светские беседы, сплетни полушепотом. Все это было так не похоже на шумный парижский салон мадам Лакруа и уютную гостиную мадам Бальзак. Постепенно она смирилась со своим «заключением», тем более что ждала ребенка, который всецело занимал ее мысли. Но и личную жизнь Катерины нельзя было назвать счастливой. К одиночеству прибавилась трагедия — ее первенец вскоре умер. Всевозможные увеселения, приемы и балы — ничто не скрашивало ее мрачного настроения. Даже поездка с мужем в Варшаву, куда он отправился на военные маневры, а затем посещение родных в России не убавили у нее меланхолии.

Второго ребенка, девочку, назвали Луизой-Лулу. И первое лето после ее рождения провели в имении Пятина, которое досталось Катерине как часть наследства. Находилось оно в нескольких верстах от Симбирска. Следующие два года чета Радзивилл перемещалась по маршруту Россия — Польша — Германия, и все это время Катерина была постоянно беременна. Родились дочери Ванда, Габриэлла, сын Николай. И снова длительное путешествие — Венеция, Корфу, Константинополь, опять Петербург, где супруги были представлены новому царю Александру III. Год спустя присутствовали на его коронации. Эти довольно частые поездки в Россию составляли ее единственную радость в скучной и монотонной жизни при берлинском дворе, которую она потом вспоминала всегда с отвращением. Чем дольше жила там, признавалась она, тем несносней казалась ей прусская столица, этот унылый, тогда по сути полупровинциальный Берлин. И не чаяла, как бы навсегда вырваться отсюда.

Весной 1882 года пришло печальное известие о смерти ее любимой тетки Эвелины. Она горько оплакивала потерю. «Ее смерть вырвала целую главу из книги моей жизни», — писала Катерина не без некоторого пафоса. Впрочем, она была права, если иметь в виду, что благодаря тетке познакомилась со многими парижскими журналистами, влияние которых позже скажется на выборе ею профессии. Так, в доме Эвелины она встретилась с такой влиятельной дамой, как Жульетта Адам. Ее салон считался при бонапартистском режиме рассадником вольномыслия, а после краха Второй империи мадам Адам стала реальной политической и литературной силой. Ее называли «королевой Третьей республики», и, как говорили, ни один член правительства не отваживался на какой-либо шаг, предварительно не посоветовавшись с ней. Она основала влиятельный журнал «Нувель ревю» — издание с явно политическим привкусом, отстаивающее ее политические амбиции.

Поэтому никого не удивило, когда в 1884 году мадам Адам объявила о своем намерении опубликовать несколько статей о социально-политической жизни в некоторых европейских столицах. Начать серию должны были статьи о берлинском обществе. И вскоре они появились. Под ними стояла подпись — граф Павел Васильев. Двадцать три статьи были написаны в форме писем графа к молодому другу, собирающемуся посетить Берлин. Их отличал насмешливый, порой весьма язвительный тон. Невзирая на лица и их положение, автор описывал представителей высшей знати, политиков и военных, дипломатов, торговцев и журналистов — все слои общества, вплоть до королевской семьи, предстали в этой злой карикатуре. Читатели «Нувель ревю» в течение нескольких недель наслаждались сенсационными откровениями. И все задавались вопросом: кто же он этот граф Павел Васильев — лицо действительно существующее или же маска, за которой скрывается некто, посвященный во все закулисные интриги и тайны берлинского общества?

Стоит ли говорить, как были бы удивлены читатели, если бы узнали, что подлинным автором нашумевших статей был вовсе никакой не русский дипломат и даже не мужчина. Граф Павел Васильев существовал только в воображении своего создателя — двадцатишестилетней Катерины Радзивилл. Неизвестно, родилась ли мысль об очерках в голове самой Катерины, но несомненно, что работала она над ними с большим увлечением, не рассчитывая, однако, на тот успех, который выпал на их долю.

Едва закончилась публикация в журнале, как все статьи вышли отдельной брошюрой под названием «Берлинское общество». Ее сразу же перевели на несколько языков, в том числе и на немецкий. Берлин был взбудоражен, прусский двор предпринял поиски виновника позора. Подозрения в конце концов пали на личного чтеца императрицы Августы месье Жерара. Он был французом, представителем той страны, где появилась эта мерзкая публикация. К тому же его в свое время рекомендовал сам Леон Гамбетта, глава французского правительства, личный друг мадам Адам, которой принадлежал журнал «Нувель ревю». Как ни протестовал бедный Жерар, как ни доказывал свою непричастность, его все же прогнали, и он вернулся во Францию.

А что же Катерина? Она хранила молчание и только тридцать лет спустя призналась в мистификации, освободив несчастного Жерара от груза тяжкого подозрения.

Забегая вперед, надо сказать, что под тем же псевдонимом Катерина позже опубликует целый ряд книг, наводнивших европейский рынок. В них, верная себе, она в сенсационной манере расскажет о закулисной жизни прежде всего русского двора, пользуясь как своими личными впечатлениями, так и всякого рода сплетнями и слухами.

Все это будет потом, а пока что, развивая успех, Катерина вместе с мадам Адам решила продолжить публикацию, но с привлечением новых авторов. Одним из них станет некая Ульяна Глинка. Однако ее анонимная статья о петербургском обществе не будет иметь успеха, хотя и выйдет впоследствии отдельной книжкой. Что касается автора, то его постигнет полная неудача. Ульяну Глинку разоблачат, по повелению царя конфискуют ее имения, а ее саму отправят в ссылку.