Чтение онлайн

Но капелану Инесу этого показалось мало, и тогда он объявил, что поручает своему подопечному перевести на формозский язык катехизис, чтобы затем обратить в христианство весь остров. «Японцу» ничего не оставалось, как сочинить «формозский язык». И он создал его!

Обманщик выдумал алфавит и грамматику. Причем, пользуясь доверчивостью современников и отсутствием у них знаний о далеких, неведомых землях, довольно нахально «изобрел» буквы, удивительно схожие с греческими.

Надо отдать должное Псалманазару, грамматика, которую он сочинил, была весьма логична и довольно проста. Хитроумный автор выдумал и словарный фонд «родного» языка.

Всего несколько недель ушло на создание этого искусственного языка, видимо первого в мире, если не считать алфавита утопийцев, придуманного Т. Мором.

Теперь можно было браться за «перевод». За катехизисом последовал перевод молитвенника. Лондонский архиепископ был в восторге и уже видел себя повелителем душ крещеных островитян.

Обнаглевший авантюрист, действуя после первого успеха и дальше с той же откровенностью, решил написать историю «родного острова». В 1704 году вышло его «Историческое и географическое описание Формозы». Подробно и обстоятельно мошенник рассказывал об острове и его обитателях, описывал одежду, быт и нравы, религию язычников — островитян, среди которых бытуют варварские обычаи. Поражая наивных англичан, Псалманазар описывал обряд ежегодного приношения в жертву ни больше ни меньше как восемнадцати тысяч детей. Их сердца, вырванные из груди, сжигали перед алтарем на гигантской жаровне.

Маловерам автор предоставлял возможность увидеть и храм, изображенный на рисунке, и алтарь перед ним, и жаровню. Вообще в защите своих откровений авантюрист проявлял удивительную изобретательность, нередко апеллируя при этом и к старинным картам.

Но не только «уроженец Формозы», а едва ли не каждый из компиляторов и мошенников — творцов вымышленных путешествий, пользовался творениями древних и средневековых космографов — чертежами португальских, испанских и итальянских картографов, созданных на пергаменте, на медных, а то и на серебряных пластинах, но одинаково сочетавших в себе достоверное с необычайным, фантастическим.

Но вот средневековые вымышленные чудеса мало-помалу сменились на картах загадочными белыми пятнами. И тогда разглядывание карт, как писал Джозеф Конрад, пробудило страстный интерес к истине географических фактов и стремление к точным знаниям — география и ее родная сестра картография превратились в честную науку.

Что влекло семнадцатилетнего Родса в Африку — туда, где еще оставались загадочные белые пятна? Неужели и он, как тот читатель, уверовал в сокровища царя Соломона и сказочную страну Офир? Или его привлекала колониальная романтика и необычайные приключения, наподобие тех, о которых он читал у Жюля Верна? Быть может, его манили экзотическая природа и охота на невиданных зверей? Отчасти, возможно, и то и это. Но главное, что побудило его совершить столь долгое и опасное путешествие, — желание разбогатеть.

За три года до того, как Родс отправился в Африку, весь мир облетело известие, что на юге Африканского материка, где-то возле слияния рек Оранжевой и Вааля, нашли алмазы. Счастливцем первооткрывателем оказался какой-то фермер, которому достался алмаз в восемьдесят три карата. Он продал его за одиннадцать тысяч фунтов стерлингов, что равнялось целому состоянию. И вскоре со всего света, словно саранча, ринулись в это новое африканское Эльдорадо искатели наживы и приключений. Авантюристов не могли остановить ни сотни миль, которые надо было преодолеть по пустыне и тропическому лесу, ни бурные реки, ни угроза смерти от стрелы туземца, ни лишения и голод.

Как грибы после дождя росли в велде поселки старателей, в том числе и Кимберли — столица алмазоносного края. Вскоре весь район стал британским и был присоединен к Капской колонии.

Алмазная лихорадка была в разгаре, когда молодой Родс прибыл в Дурбан — порт английской колонии Наталь на побережье Индийского океана. Страна была недавно захвачена англичанами в результате жестокой войны с зулусами — коренным и весьма воинственным народом.

Вскоре Родс на фургоне, запряженном волами, отправился в район добычи алмазов. Был октябрь месяц, преддверие лета, на пути встречались жирафы и страусы, на просторах велда мирно паслись стада антилоп и зебр, попадались львы, слоны и носороги. Ехать пришлось по бездорожью, перешли Драконовы горы, перебирались через ущелья и реки. Месяц спустя Родс достиг цели — алмазного района. Ему открылась поразительная картина: словно огромный муравейник, на земле копошились тысячи старателей. Одним из них, вооружившись заступом и ведром, предстояло стать и Родсу. Первый камень, который он нашел, весил семнадцать каратов и стоил сто фунтов.

Но вскоре Родс стал скупать участки, благо деньги у него были — две тысячи фунтов, полученные от родных еще дома. Через два года Родс уже владел несколькими участками, приносившими немалый доход. Он скупил их за бесценок в разгар мирового кризиса, когда многие старатели разорились. К тому же он был целеустремлен, расчетлив и изобретателен в бизнесе. К удивлению других старателей, привез на прииски паровую машину, приобрел насос, но, главное, умел подобрать нужных людей. Дела его шли прекрасно, несмотря на волчьи законы, царившие среди старателей, и опасность быть убитым конкурентами.

Через десять лет Родс стал одним из совладельцев компании алмазных копей «Де Бирс» — по названию бурской фермы, где были найдены первые алмазы. Потом Родс занял пост секретаря компании (кстати сказать, существующей и сегодня), наконец — ее президента. Ему было тогда тридцать лет, а его ежегодный доход составлял — пятьдесят тысяч фунтов.

С этих пор богатство Родса росло как снежный ком. А вместе с тем утверждались его авторитет, влияние и власть. Он становится членом парламента Капской колонии, ее премьер-министром. В его голове зреют дерзкие, честолюбивые замыслы. Он думает создать Южноафриканскую федерацию, главой которой намерен стать сам. Более того, его планы идут еще дальше. Родс мечтает о расширении пределов Британской империи и, может быть, о ее господстве над всем миром. Недаром его будут называть «Африканским Наполеоном».

Летом 1886 года мир облетела сенсационная весть: в Трансваале, между бассейнами рек Оранжевая и Лимпопо, найдено крупное месторождение золота. Все сразу же решили, что наконец-то найдена та самая библейская страна Офир. Открытие это вызвало приступ золотой лихорадки.

Ничего подобного мир еще не видел, такого не было ни тогда, когда нашли золото в Калифорнии, ни после открытия его на Аляске и в Австралии. Золотоискатели толпами ринулись к Йоханнесбургу, в то время еще неприметному поселку у подножия возвышенности Хребет Живой Воды. Золотая лихорадка гнала людей в суровый край, где не хватало воды, не было лесов и сутками дул сухой, обжигающий ветер с песком. Но люди в надежде разбогатеть спешили сюда: — ехали на волах и лошадях, шли пешком, увы, многие так и не достигли желанной цели — слишком трудным и опасным был путь. А тех, кто дошел или доехал, самых выносливых и отчаянных, ждал неприветливый поселок, где царили бандитские нравы и правил закон револьвера. И тем не менее поселок быстро рос, уже через три года здесь появились конка, электричество, не говоря об увеселительных заведениях, игорных домах и ночных клубах. Хотя большинство старателей все еще ютилось в сооружениях из жести от керосиновых бидонов.

Мог ли Родс с его неуемной жаждой обогащения оставаться в стороне и упустить такой шанс? Нет, конечно. Одним из первых он ринулся в это новое Эльдорадо, скупил участки на золотых полях, организовал добычу. И уже через год создал свою компанию, которая существует и поныне под тем же названием «Объединенные золотые поля Южной Африки» — одна из крупнейших в мире по добыче золота.

Десять лет спустя Родс мог заявить, что от добычи золота он лично получает до четырехсот тысяч фунтов стерлингов в год. Таким образом была создана могущественная империя алмазов и золота, которую честолюбивый Родс мечтал превратить в Африканскую империю под протекторатом Англии.

На пути к этой мечте лежало немало препятствий. И прежде всего — обитавший в междуречье воинственный народ ндебеле. Непокорный, свободолюбивый народ этот не желал оказаться в пасти льва и быть проглоченным белыми пришельцами. Началась затяжная война европейцев с африканцами. Там, где нельзя было одолеть туземцев силой, действовали хитростью, обманом, подкупом, натравливали на ндебелов народ шона, живший по соседству на территории так называемого Машоналенда.

Действия Родса облегчались тем, что он получил от Лондона своего рода мандат на завоевания в Африке и право управления новыми землями. И то и другое осуществлялось под флагом Британской южноафриканской привилегированной компании, обладавшей монополией на захват громадных областей Африканского материка. Причем слова «под флагом» следует понимать в буквальном смысле, ибо у компании были свой флаг, герб, печать, почтовые марки, да что там — своя армия и полиция! Целая империя в империи. Как же величали человека, который управлял всем этим? Не было должности, звания или титула, которые точно отразили бы полноту его власти. Называли его просто — Сесиль Родс. Всевластие его было безраздельным. Вот как характеризовал этого человека Марк Твен, побывавший в Южной Африке: «Весь южноафриканский мир — друзья и враги — трепещет от какого-то благоговейного страха перед ним. Одни видят в нем посланца Божьего, другие — наместника дьявола, властелина людей, способного одним лишь дуновением осчастливить или погубить; многие на него молятся, многие его ненавидят, но люди здравомыслящие никогда его не проклинают, и даже самые легкомысленные делают это только шепотом».