Чтение онлайн

Землю под усадьбу князь получил от государыни – ее размеры, конечно, превосходили современный участок, занятый домом Юсуповой. Трубецкой выстроил здесь деревянный дворец, причем находился он в глубине участка, ближе к улице шел сад, а служебные корпуса выходили прямо на Невскую перспективу. Нужно помнить, что в те годы район этот выступал типичным пригородом – местами здесь рос густой лес, а Новгородский тракт – древняя дорога на Новгород, пробитая сквозь лесные чащобы, – пролегал в районе современного Лиговского проспекта.

Н.Ю. Трубецкой

Но застройка столицы шла быстро, и следующий собственник земли, князь Алексей Борисович Куракин, в 1792–1800 гг. построил здесь каменный дом на Невском проспекте, к этому времени ставшем центральной городской магистралью.

Реконструкция здания проходит в 1822 г. под присмотром архитектора М.А. Овсянникова для нового владельца полковника Федора Николаевича Петрово-Соловово. С этого момента дом приобретает существующий вид, хотя в последующие годы проводились работы по его перестройке.

Для нас же начало 1820-х гг. служит неким ориентиром в судьбе дома Юсуповой, поэтому остановимся на этом историческом периоде поподробнее.

Переделку дома полковник проводит после трагической гибели своей супруги, княгини Анны Григорьевны Щербатовой, сестры князя А.Г. Щербатова. Тогда здесь появился портик с шестью колоннами ионического ордера, поднятый на уровень второго этажа, над высоким цокольным и первым этажами здания, которые обработаны рустом. В 1823 г. Овсянников занимается строительством дворовых флигелей.

В. Браницкий

История смерти княгини довольно туманна – женщину выбросили из кареты на полном ходу во время прогулки в Петербурге на Островах, и случилось это в 1821 г., ей было всего 35 лет. Впрочем, сам Федор Николаевич Петрово-Соловово умер через пять лет после супруги, в возрасте 63 лет. Но осиротевший дом продали не сразу.

Наследниками княжеского имущества числились дети – три девочки и три мальчика, воспитанием которых занималась Наталья Григорьевна Скарятина, родная сестра их матери. У кого-то из наследников дом на Невском проспекте в 1836–1837 гг. приобретает граф Владислав-Григорий Ксаверьевич Браницкий, представитель славного польского дворянского рода. Заметим, правда, что во время покупки дома Петрово-Соловово графом он еще не был – титул Браницкий получил в 1839 г., а с ним и фамильный герб с латинским девизом «Pro fide et patria», что переводится «За веру и отечество». Во время реконструкции дома для нового владельца герб Браницкого занял место в тимпане фронтона. Архитектор Г. Фосатти, проводивший подновление здания, украсил главный фасад не только этой геральдической лепниной, но и превосходными растительными орнаментами и арматурой на уровне третьего этажа. Конечно, зодчий переделал и парадные апартаменты в духе времени и мужественного имперского стиля.

Д.Е. Бенардаки

Покупка дома обусловливалась новым назначением в Сенате, хотя Браницкий более тяготел к жизни в Польше, постоянно выезжая в Варшаву Там он и скончался неожиданно в доме друзей в августе 1843 г.

В середине 1840-х гг., уже после Браницких, дом занял отставной поручик грек Иван Егорович Бенардаки, брат знаменитого промышленника и мецената Дмитрия Егоровича, позднее тоже ставшего собственником этого дома. О втором брате известно больше, чем о первом. Родился Дмитрий Егорович в Таганроге, и, хотя это не установлено точно, возможно, место его рождения – остров Хиос, учился в Таганрогской мужской гимназии. Как и брат имел воинское звание поручика, но решил заняться торговлей хлебом и вином, доходы от которой удачно вкладывал в нижегородскую промышленность. Как многие русские нувориши, Бенардаки сказочно разбогател на военных правительственных заказах, поставляя военные корабли в годы Крымской войны. В 1858 г. удачливый промышленник занялся добычей золота в Амурской области.

Как филантроп Д.Е. Бенардаки известен финансированием греческих общин России, денежной помощью писателю Н.В. Гоголю, П.В. Нащокину и художнику К.П. Брюллову У последнего он заказывал картины и сполна платил за них. Триумфом благотворительной деятельности мецената стало строительство в Санкт-Петербурге Греческой посольской церкви (Святого Димитрия Солунского), стоявшей на Литовском проспекте до 1962 г. Небольшой храм с одним куполом в стиле византийских церквей имел богатую внутреннюю отделку, материалы для которой привезли из Греции.

Во время разрушения храма строители обнаружили захоронение самого благотворителя. Под массивной плитой находился металлический гроб, а внутри него – деревянный с останками Д.Е. Бенардаки. Почти сутки под дождем останки пролежали в открытом виде, пока их не забрали сотрудники одного из подразделений Главного управления по здравоохранению. Повторное захоронение Дмитрия Егоровича произошло вновь в Санкт-Петербурге в 2011 г., через 141 год после первых похорон.

Семья Бенардаки обладала большой коллекцией произведений искусства, часть которой находилась в их доме на Невском проспекте. Возможно, тогда и началась история этого дома как одного из центров искусств столицы Российской империи, но расцвет его пришелся на то время, когда зданием владели княгиня Татьяна Александровна Юсупова и ее дочь Зинаида.

В 1877 г. князь Юсупов покупает дом у наследников знаменитого промышленника. Но еще при старом владельце, в 1868–1869 гг., архитектор А.К. Кольман возводит во дворе металлическую террасу и беседку-эстраду.

В 1869 г. часть помещений в доме арендовал закрытый элитарный Английский клуб (собрание), что совершенно естественно, учитывая место расположения дома, его историю и роскошные интерьеры.

Милий Алексеевич Балакирев

Первые подобные заведения появились в Санкт-Петербурге во времена императрицы Екатерины II. Своим членам они предлагали превосходную кухню и развлечения – в основном игру в карты. Недаром девизом Английского собрания образца 1770 г. стали слова: «Concordia et laetitia» – «Согласие и веселье». Кроме столицы, Английский клуб действовал в Москве, причем там он просуществовал без особых потрясений до начала XX столетия. В Петербурге все было гораздо скромнее и проще, хотя и здесь в Английском клубе отдыхал и общался высший свет. В доме Юсуповой это закрытое заведение просуществовало непродолжительное время. Говорят, членом клуба тогда являлся писатель Н.А. Некрасов, посещавший неоднократно заседания в доме на Невском пр., 86, и любивший играть здесь в карты.

Довольно долго в одном из флигелей дома, в квартире № 64, жил композитор Милий Алексеевич Балакирев, родившийся в Нижним Новгороде и оказавшийся в Санкт-Петербурге в 1855 г. в возрасте 19 лет. В доме Юсуповой, вернее, в доме Бенардаки, композитор жил с 1865 по 1873 г. За это время Балакирев активно участвовал в музыкальной жизни России. В 1867–1869 гг. он дирижировал оркестром Императорского Русского музыкального общества, иногда вместе с Гектором Берлиозом. При участии хорового дирижера Гавриила Якимовича Ломакина он создал «Бесплатную музыкальную школу», где с января 1868 г. занимал административную должность директора. В названной выше квартире композитор написал Чешскую увертюру, создал первую часть 1-й симфонии и работал над сборником «Сорок русских народных песен для голоса с фортепиано», вышедшим в 1866 г.

Квартиру Балакирева часто посещали знаменитые музыканты М.П. Мусоргский, Н.А. Римский-Корсаков, А.П. Бородин и Ц.А. Кюи.

Будущая писательница княгиня Мария Васильевна Волконская, бравшая уроки у М.А. Балакирева, вспоминала позднее: «Он мне не нравился. Среднего роста, широкоплечий, с густыми, зачесанными кверху темно-русыми, длинными волосами, густой темно-русой бородой и усами, в сереньком клетчатом пиджаке и в таком же нижнем платье, – он не походил ни на одного из тех людей, которых я знала…».