Чтение онлайн

Заслуги Пржевальского перед географической наукой огромны. Фактически он открыл новую эпоху в исследовании Центральной Азии. Кроме открытых и тщательно нанесенных на карту территорий, кроме осуществленных по его методике комплексных исследований и наблюдений за природными и климатическими особенностями региона, местным населением, а также неисчислимых коллекций, материалов, документов и пр., Николай Михайлович сумел создать замечательную географическую школу русских исследователей, продолживших его благородное дело на благо России.

Ученый-путешественник обладал и литературным даром. Его книги о путешествиях стали классическим чтением для многих поколений любителей такой литературы в России и за рубежом. Они много раз переиздавались на многих европейских языках. Пржевальским написаны уже известное нам «Путешествие в Уссурийском крае», а также «Монголия и страна тангутов. Трехлетнее путешествие в Восточной нагорной Азии», «От Кульджи до Тяньшаня», «Из Зайсана, через Хами в Тибет и на верховье Желтой реки», «От Кяхты на истоки Желтой реки».

Немало споров вызвали попытки оценить Пржевальского как человека, настолько противоречивыми кажутся его слова и поступки в том, что не касалось дела. В вину ему ставили грубость в обращении с местными жителями и подчиненными, зуботычины, злоупотребление нагайкой, жестокость. Он, например, мог взять местного князька под арест, его помощника посадить на цепь, а одного из княжеских приближенных, осмелившегося ударить кого-то из русских, – высечь. Были ситуации и похуже. Однажды командир отряда приказал одному из своих людей, посланному за водой, убить проводника, если вода не отыщется.

Прирожденный путешественник, он ненавидел цивилизацию и высшее ее проявление – город. Цивилизованное общество Пржевальского раздражало, он считал его лицемерным и развращенным. К женщинам относился с презрением, называя их пустыми сплетницами и болтушками. С не меньшим презрением относился Николай Михайлович и к «нецивилизованным» азиатам. Широко известны его слова: «Для успеха далекого и рискованного путешествия в Азию необходимы три проводника: деньги, винтовка и нагайка».

О желчности и противоречивости натуры Пржевальского свидетельствуют постоянные крайности в оценке европейцев и азиатов. Ряд его высказываний прямо указывает на то, что он признавал превосходство европейцев. В то же время, будучи в России, путешественник часто на все лады клял соотечественников, превознося достоинства «первобытного» человека. В сущности, хорошо он чувствовал себя только в дальних походах и в деревне с немногими близкими, вдали от людей.

И все же Пржевальского невозможно отнести к числу мизантропов. Нередко он проявлял подлинную доброту, помогая конкретным людям как в России, так и в Азии. Сочувствовал тангутам, каракурчинцам, русским крестьянам, хотя называл их пьяницами и лентяями. Однажды спас от верной смерти калмыков, бежавших из владений Якуб-бека, поделившись с ними одеялами.

Впрочем, все это – как хорошее, так и плохое – сейчас забылось. Остались только восхищение и благодарность к человеку, который, не щадя себя (и других), открыл миру удивительную, сказочную страну и заложил фундамент для продолжения ее изучения.

Знаменитый шотландский исследователь Южной и Центральной Африки. Миссионер. Впервые пересек южную половину Африки от океана до океана с запада на восток. Исследовал впадину Калахари, р. Кубанго, бассейн р. Замбези, озера Ньяса и Танганьика (вместе с Г. Стэнли). Открыл водопад Виктория, озера Ширва, Бангвеулу и р. Луалабу.

Выдающийся шотландский исследователь-путешественник, с которого фактически начался новый этап открытия Африки, родился 19 марта 1813 г. в Блантайре под Глазго в бедной, но почтенной и очень религиозной семье. Еще ребенком он вынужден был зарабатывать себе на пропитание, с десяти лет работал на шерстопрядильной фабрике, но даже за станком умудрялся с упоением читать. К шестнадцати годам Давид знал наизусть Вергилия и Горация. Но особенно нравились ему книги о путешествиях. Сначала юноша решил стать врачом для того, чтобы отправиться в Китай. Он стал учиться в университете в Глазго, а летом продолжал работать на фабрике в Блантайре. Однако вскоре Давид понял, что денег на дорогу и образование все равно не сможет заработать, и решил пойти другим путем.

Жизнь, связанную со странствованиями, о которой мечтал Ливингстон, ему могла дать только работа в христианской миссии. Несомненно, миссионерская деятельность отвечала и внутренним устремлениям молодого человека, жаждавшего исполнить завет Христа и «положить душу свою за людей». В конце 1839 г. он обратился в Лондонское миссионерское общество с заявлением о стремлении к миссионерской деятельности и получил приглашение приехать на стажировку к епископу Эссекса Ричарду Сесилю.

Несмотря на ряд неудач, связанных с произнесением проповедей, Давида все же приняли в общество и направили учиться на медицинские курсы. В Лондоне Ливингстон побывал на митингах протеста против работорговли в Африке и решил отправиться туда миссионером. Уже в конце ноября 1840 г., приняв посвящение, по заданию Лондонского миссионерского общества Давид отплыл на Черный континент.

В Кейптауне Ливингстон закупил все необходимое для путешествия и отправился к месту своего назначения – в Куруман в Южной Африке. Здесь миссионер построил хижину, в которой произносил проповеди. С успехом занимался изучением местного языка, а однажды отправился в одну из деревень, жители которой отравили какого-то белого. Он не побоялся принять здесь пищу и уснуть в доме вождя. Туземцы поняли, что миссионер пришел к ним с открытым сердцем. Так Ливингстон сумел завоевать их доверие.

В Курумане Давид познакомился с дочерью одного из своих приятелей-миссионеров, Мэри Моффет. Она отличалась ровным, дружелюбным характером и учила ребятишек в местной школе. Год спустя, 2 января 1845 г. они поженились и отправились в повозке, запряженной волами, к новому месту назначения Ливингстона, в Маботсе.

Мэри родилась в Африке, поэтому быстро сумела наладить хозяйство. Молодая женщина сама делала масло, свечи и мыло. Кроме того, она организовала школу. Однако хижину из кирпича-сырца в Маботсе вскоре пришлось покинуть ради нового назначения в Колобенге, находящегося еще дальше на север.

Семья вела очень простой, патриархальный образ жизни. Каждый выполнял свои обязанности: Ливингстон проводил богослужения, Мэри учила детей. Вместе они выполняли разные обязанности по хозяйству: она готовила, шила, убирала, доила коров; он пахал землю, занимался кузнечным ремеслом. Вскоре в домике зазвенели детские голоса. Детей было четверо – Роберт, Агнес, Томас и Уильям Освелл. Давид добился определенных успехов на миссионерском поприще: ему удалось обратить в христианство местного вождя Сечеле и его приближенных.

Время от времени миссионеру по роду своей деятельности приходилось совершать поездки по стране. В 1849 г. вместе с Мэри и детьми он отправился в путь через пустыню Калахари. Семья едва не погибла от жажды, но это не отвратило отца семейства от путешествий. Более того, со временем его стали привлекать путешествия ради открытия новых территорий. Каждый зимний сезон, благоприятный для этого, Давид стал использовать для исследований. Основное занятие постепенно стало отступать на задний план, и главной целью жизни для него стали географические исследования. В то же время глубоко религиозный Ливингстон оставался горячим поборником христианизации африканцев, считая, что именно это сделает их более цивилизованными, убережет от ужасов работорговли и, конечно, спасет их души.