Чтение онлайн

Однако путь мой пролегал чуть в стороне от дворян, да и американец спешил впереди, иногда замирая и в нетерпении ожидая моего подхода.

Наконец, Билли остановился возле одной из комнат на втором этаже, отпер её ключом и встал на пороге:

— Гоу-гоу-гоу, май друг!

Я вошёл внутрь и хмыкнул. Через несущую балку на потолке была перекинута верёвка, и на этой верёвке головой вниз висел чернявый мужчина с заплывшими глазами и разбитым носом. Руки незнакомца были связаны за спиной. Увидев нас, человек замычал в грязный кляп.

— Хм? — я вложил в это всё своё недоумение.

— Я писать главу, май друг! Музыка захватить менья, я чувствовать дыхание мой муза, но потом… Потом я понять, что описания. Много описания. Никто не любит описания, ю ноу! И я задуматься. А он сидеть за соседний стол! — Дигриаз с ходу врезал мужчине кулаком в живот, с радостным криком отпрыгнул в сторону, принял боксёрскую стойку и провёл серию ударов в воздух. — Ха!

— Да, это большое прегрешение, — согласился я. — Странно, что ты ему за это горло не перерезал.

— Ха-ха, Миша! Ты смешной! Он говорить с друг о том, что этой ночь должен будет сигналировать. Сигнасиловать. Сигналовать. Сигнал… Скажи ты, май гад!

Дигриаз выдернул кляп изо рта несчастного и похлопал того по щекам.

— Сигнализировать… — всхлипнул тот.

— Русский язык очень сложный, — покивал Билли и опять заткнул бедолагу грязной тряпкой.

— О чём сигнализировать? — терпеливо уточнил я.

— О тебе! К тебе ночью будут гости! Будет тревога!

Я подошёл к висящему. Внешний вид у того был совершенно непримечательный. Может селянин, может городской житель, может наёмник какой-нибудь. Однако даже без капли дара. Ищейка обычная.

— Говори, — тихо сказал я, вытащив кляп изо рта чернявого.

— Тревогу ночью поднимут. Гарнизон встанет под ружьё по инструкции, здесь оставят несколько человек. Я же должен буду дать сигнал, если вы останетесь в лагере, а не пойдёте со всеми.

— Кому?

Взгляд чернявого забегал, а я протянул к нему руку и с помощью аспекта воздуха перекрыл доступ кислорода в его лёгкие. Висящий задёргался, глаза выпучились, рот разевался, как у выброшенной на берег рыбы. В комнате повисло неприятное сипение. Досчитав до десяти, я вернул пленнику возможность дышать.

— Оу… — опешил Дигриаз, но проглотил комментарий насчёт третьего аспекта.

— Дружина Фурсовых ждёт… — продышался висящий. — В лесу… На севере… Я дам ракету, а Колян должен будет отвлечь остаток гарнизона и тогда…

— Колян?

— Его френд, май друг, — вмешался американец. — Коварный план, йес?

— Хм…

— Ты такой многословный, Миша! — улыбнулся Билли. — Эти «хм» так вондерфул!

— Отпустите меня, пожалуйста! — попросил чернявый.

— Сколько людей с Фурсовым? — я присел на корточки, чтобы глазами оказаться на одном уровне с пленником.

— Я не знаю! — торопливо выпалил тот.

— Хм… — я снова протянул к нему руку, и висящий задёргался:

— Семеро! Семеро! Сам Фурсов, его брат и их люди. Пощадите!

— Где они будут ждать?

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Колян, Колян знает! Я просто должен сигнализировать!

Я засунул кляп ему в рот, поднял взгляд на американца, а затем медленно распрямился.

— Ну? Ну? — Дигриаз изобразил аплодисменты. — Я вскрыть заговор! Оу! Я должен написать об этом целый глава, ю ноу! Потом пристрою в мой роман!

— Где Колян?

— Он из гон.

— Что? — не понял я.

— Ушьёл, — с трудом выговорил Дигриаз. — Я ненавидеть это слово, кльянусь!

— Куда ушёл?

— Не знаю. Но я его запомнил, ю ноу. Надо искать?

— Увидишь на улице, приведи ко мне. И ещё, Билли, спасибо, — от всего сердца сказал я. — Буду должен.

— Мы будьем файт? — с надеждой спросил американец. — Против дружина?! Оу, плиз, пусть это будет файт!

Вообще, я рассчитывал на классическую дуэль, когда опозорил Фурсова, но такое нападение тоже неплохой вариант для заявки соседям о том, что в поселении новый Зодчий. Зодчий, с которым лучше не ссориться.

— Да, без него не обойдётся.

— Окей! Я в деле! Что мне сделать с этим?

Я посмотрел на чернявого. Тот пучил глаза в умоляющем неистовстве, понимая свою дальнейшую судьбу. Он хотел моей смерти, раз оказался на этой балке. Я не желал его гибели, но иногда нужно делать то, чего совсем не хочется.

— Как ты сюда его притащил?

— Вырубил и сделал вид, что май френд выпить э бит… много. Это моя комната!

Я без слов подошёл к окну, открыл его. До частокола далеко. Но можно попробовать перекинуть тело, а дальше оттащить в амбар. Мне нужны ресурсы и не нужны враги.

Чернявый замычал что-то, раскачиваясь, и получил удар в живот от Дигриаза.

— Пусть повисит до ночи. А там избавимся от него, — сказал я. — Спасибо, Билли, ещё раз.

— Окей! — осклабился американец. Я ещё раз посмотрел на неудавшегося заговорщика и открыл дверь. Шагнул наружу.

У перил балкона, с которого открывался вид на обеденный зал «Логова», стояла обворожительная брюнетка с коротким каре. Она прижималась спиной к ограждению, облокотившись на перила, отчего её грудь, затянутая в кожаный корсет, казалась ещё выше. Тонкая талия и длинные ноги в обтягивающих штанах. Жгучие, почти чёрные глаза, ярко подведённые и выразительные, смотрели с хитринкой и насмешкой.

— Господин Зодчий собственной персоной, — очень бархатным голосом проговорила незнакомка. Я затворил за собой дверь, хотя был уверен, что висящий на балке пленник от взгляда красотки не укрылся. И та никак не это зрелище не отреагировала. — Я всё ждала, когда же столь видный муж посетит моё скромное заведение. Обычно ко мне приходят сразу. А вы где-то пропадали целые сутки. Неужели в наших краях появилось что-то более привлекательное, чем моё «Логово Друга»?

— Сомневаюсь, что это возможно, госпожа…?

— Паулина, господин Зодчий. Зовите меня просто Паулина. Я хозяйка этого прекрасного места. Очень хотела с вами познакомиться. Очень.

В голосе было обещание. Яркая женщина, ничего не скажешь.

— Прекрасная Паулина, позвольте представиться…

— Михаил Иванович Баженов. Гордость Императорской Академии Зодчих. Талантливый выходец из простого народа. О вас должны делать сюжеты, господин Зодчий, дабы дарить надежду обывателям. История возвышения! Из грязи в князи.

— Я ещё не князь. Пока ещё. Пока просто личное дворянство, госпожа, — улыбнулся я.