Чтение онлайн

— Может быть, одумаются? — предположил незнакомец. — Но полноте. Вы же не так глупы, чтобы поднимать шум от столь невинной беседы. Впрочем, у меня же есть и вторая просьба.

Он присел на край ванны.

— Я не просто так говорил о ваших связях с заграницей. Есть мнение, ваше сиятельство, что нам стоит их обсудить. Здесь, в камерной обстановке, а не в сухом и холодном подвале где-нибудь на Литейном проспекте. Это ведь снизит возможности для манёвра как для вас, так и для нас. Что думаете?

Гедеонова пошевелилась, наконец-то прикрывшись, и села. Ей стало страшно от холодного взора незнакомца.

И от того, какие вопросы тот станет задавать. Потому что, она это ясно поняла, у него их было много.

Грузовики и автобусы шли один за другим. Совершенно разномастная техника, показывающая, что переезд был не совсем плановым и в ход шло всё попавшее под руку. Я стоял на холме, с которого просматривалась почти вся территория госпиталя. Сегодня выглянуло солнце, и кое-где снег даже подтаял под пока ещё греющими лучами. Однако всё равно пришлось одеваться потеплее. Ну и шапку на голову. Куда без шапки-то.

Василий Петрович Володин стоял рядом со мной, хмурый, уставший, но решительный. Кажется, новая должность всё-таки придала ему цель в жизни. По крайней мере, пока я ночью распределял иконы по узлам концентрации сигнала — он был всерьёз заинтересован происходящим, и у меня ни разу не возникло ощущения, что Володин примеряется к каждой толстой ветке в размышлениях о самоубийстве. А раньше, не совру, бывало.

Третьим зрителем был старший карантинный сотрудник — Александр Беляев. Это был крепкий крупный мужчина с массивными надбровными дугами. Натуральный отморозок с виду, однако при этом тихий и вежливый человек. Широкие ладони в простых утеплённых перчатках были засунуты в просторные карманы, а вот во рту дымилась сигарета. Левый глаз старшего карантинного сотрудника слезился, но всё равно не моргал.

Дорога с Малориты проходила в ста метрах от нас к югу, и вереница машин протянулась отсюда до самого госпиталя, где суетились работники, распределяя больных по корпусам. Никаких палаточных лагерей. Все здания с электричеством, с отоплением, с водоснабжением и оснащены по последнему слову техники.

Раздался звонок, и Беляев привычно схватился за телефон. Гориллобразный руководитель седьмого дивизиона всё время был с трубкой у уха и сигаретой в зубах.

— Беляев, — глухо сказал он, покосился на нас, но с места не сдвинулся. Нахмурился грозно, слушая доклад. После чего подытожил:

— Принял.

И убрал телефон обратно в карман, играя желваками.

— У нас накладка, — проговорил старший карантинный сотрудник, посмотрев на Володина. — Будет ещё четыре автобуса от девятого дивизиона. Проклятье. Найдёте место?

Насколько я знал, загруженность госпиталя Надежды была уже максимальная. Новые корпусы просто не влезут по концепции сети излучения!

— Михаил Иванович? — повернулся ко мне Володин. — У меня имеется летний лагерь отдыха, который пустует с сентября. Может быть, мы сумеем распределить людей там?

— Состояние неучтённых пациентов? — спросил я. Внизу чёрные фигурки людей объединялись в ручейки и растекались по белоснежным корпусам. Центральный блок, находящийся на перекрестье силовых потоков, пока пустовал. Туда направляли самых тяжёлых пострадавших.

К нему как раз подъехал белый фургон, задние двери распахнулись, и крепкий мужчина стал вытаскивать носилки. К машине же спешили сотрудники центрального. Я не смог разглядеть, кого именно потащили под защиту стен, но раз уже не ходит самостоятельно, значит, обращение не за горами.

И я и Володин при разговоре с новой руководительницей Карантинной Службы особенно подчеркнули необходимость изменения общего подхода к больным. Хотя центральный блок пришлось отдать под старые правила и согласиться на присутствие вооружённых сотрудников службы. Однако все палаты были автоматизированы и при активизации Скверны индивидуальные отсеки блокировались моментально, оставляя пробудившегося обращённого в каменной тюрьме, без риска для остальных пациентов.

Мера суровая, но я понимал, почему она нужна. Правда, по моим расчётам, прогресс осквернения на территории госпиталя был просто невозможен.

— У меня нет данных о состоянии больных от девятки, — вздохнул Беляев.

— Постарайтесь их найти, — твёрдо сказал Володин. — Полагаю, пациентов без явных признаков осквернения мы сможем временно разместить в летнем лагере. Я немедленно прикажу своим людям его расконсервировать.

— Вам потребуется моя помощь? — обратился я к нему, и Василий Петрович помотал головой, а затем взялся за телефон и отошёл, набирая.

— Насколько критичная ситуация на севере, господин Беляев? — воспользовался заминкой я.

Гориллообразный пыхнул сигаретой, не сводя взгляда с госпиталя внизу:

— Не имею права, ваше сиятельство. Простите.

Официально шли бои. Нешуточные бои. Известно было о крушении одного из небесных тихоходов, о просачивании монстров Скверны аж до Луги. Было упоминание о стычке в пригородах Ломоносова, но это могло быть и сеяние паники от оживившихся недругов Российской Империи. Мир на месте не стоял. Что одному война — другому шанс на получение баснословного приза. Политика — штука такая… Падающего — подтолкни.

Вон, высший бомонд тоже потряхивало. В сети проскальзывали вести о бегстве нескольких представителей знатных родов. Чуть меньше десятка аристократов, среди которых имена были известны даже мне, таинственным образом пропали и их уже списали на кровавый режим, дотянувшийся до соловьёв свободы. Внезапно арестовали графа Ивансона, занимающегося заказами Военного Министерства по оснащению средств связи. А ещё один вельможа из рода Чёлкайс, прежде занимавшийся экономическими вопросами государства, был найден в собственной ванной захлебнувшимся.

Его, конечно, тоже записали в жертвы Безумного Русского Императора.

Я посмотрел на часы и почему-то подумал о блокпостах Военного Министерства к востоку от моих земель. Бойцам там ни минуты покоя не выдастся ближайшее время. Колонны автомобилей различного назначения. И ладно Карантинная Служба… Этих в целом много по стране.

Сегодня ко мне должен был прибыть конвой Инженерного Триумвирата. Вместе с князем Столыпиным. Я очень хотел увидеть работу мастера по установке Конструкта, и потому торопился.