Зодиак Улитки
Шрифт:
– Так он театрал оказался, – Феликс понял, наконец, что нужно врать по полной, не удерживая себя в берегах разумного. – Уж как он нашим театром восхищался. О спектаклях спрашивал, когда узнал, что я рабочий сцены. Какие постановки с репертуара будут снимать, какие только готовятся войти в новый сезон. Я ему, конечно, о нашем новом спектакле рассказал, который сейчас репетируем. Если бы видели, Леонид Палыч, как заворожённо он слушал, с каким вниманием. Рот от восхищения раскрыл, как ребёнок и ловил каждое слово.
Хмыкнув, Лопатыч покачал головой:
– Удивительно, а мне Марина Харитоновна сказала, что он больше на байкера похож, чем на театрала. Борода, кожаная куртка с заклёпками.
– Ну, Леонид Палыч, театралы разные бывают, вам ли не знать. В жизни ещё не то можно увидеть. Чудеса на виражах, – зачем-то вспомнил название старинного диснеевского мультфильма. Хотя, в данном случае оно очень даже подходило.
– Театрал на мотоцикле? – Лопатыч буравил взглядом Феликса.
– Точно. Только мотоцикла я его не видел. Это, наверное, потому что к зданию нашего театра просто так не подъедешь. А где он его оставил, я не знаю. Честно.
Лопатыч выдержал небольшую паузу, взвешивая объяснение Феликса. И наконец, не скрывая ехидной улыбки, сказал:
– Вот, смотрю я на тебя, Наитин, и не могу понять, то ли ты молодой такой и чересчур доверчивый, то ли слишком хитрый, но не понимаешь, до чего тебя подобные знакомства довести могут.
– Вы о чём, Леонид Палыч?
– Всё о том же, Феликс. Смотри, не ту сторону выберешь, жалеть поздно будет.
– О чём жалеть? – Феликс безукоризненно исполнял роль невинного агнца.
– Ладно, – махнул рукой Лопатыч, – дело твоё. Я тебе не отец и не наставник.
И зашагал прочь. Феликс кинул взгляд на настенные электрические часы, висевшие над расписанием и громко спросил:
– Леонид Палыч, репетиция заканчивается. Вы на сцену?
– На сцену, – буркнул бригадир так, чтобы услышал Феликс.
– Погодите, я с вами.
Нагоняя Лопатыча, Феликс вытащил подаренный Семёном брелок-фонарик и нажал на кнопку. И в ту же секунду увидел, как шея бригадира начала переливаться разноцветными искорками. Словно мерцание свежевыпавшего снега под лучами полной Луны. Сомнений не осталось, – организм Лопатыча, прошедшего коррекцию достаточно давно, трансформировался полностью.
Сунув фонарик-брелок обратно в карман, Феликс вышел следом за бригадиром на сцену. Актёры стояли группой и негромко о чём-то переговаривались. Режиссёр в зале вполголоса спорил со своим помощником, тыкая указательным пальцем в страницу пьесы, лежащую ворохом на столе в жёлтом пятне освещения лампы. Эта картина в целом говорила об одном – репетиция закончена, можно приступать к демонтажу декораций.
– Леонид Палыч, – обратился к бригадиру Феликс спокойным, невозмутимым голосом, – можно мне после репетиции в подсобке посидеть, над пьесой поработать? До вечера куда-то уходить смысла нет. Только время на дорогу впустую потрачу.
Бригадир вполоборота, даже не глядя на Феликса, тут же ответил:
– Сиди, конечно, работай. Подсобка общая. Чай будешь если пить, потом убери за собой, кружки вымой.
– Не вопрос.
– Ну, вот и хорошо, – кивнул Лопатыч и, увидев выходящих на сцену с другой стороны Серёгу и Саню, громко сказал: – Давайте-ка, ребята, быстро уберём декорации и свободны.
А Феликса так и подмывало снова достать брелок и посветить особенным светом. Теперь мир и люди виделись совсем по-иному. Все вокруг словно разделились на ещё пока настоящих и уже скорректированных.
И так хотелось узнать поскорее, кто из них кто.
Куда именно ехал спецавтомобиль, понять, сидя в будке, оборудованной для перевозки заключённых или подследственных, определить было невозможно. Единственное окошко, расположенное в двери, укрывали опущенные металлические жалюзи. Через эту дверь примерно час назад по очереди влезли пятеро мужчин разного возраста и вслед за ними женщина экстравагантного вида с огромным чёрным зонтом. И дверь, и весь интерьер тюремной камеры на колёсах были выкрашены в светло-серый казённый цвет.
Ехали молча, не находя хоть мало-мальски пригодной темы для разговора.
Первым нарушил молчание Юрик, интуитивно искавший безопасное место и снова оказавшийся в самом углу.
– Сержант у нас телефоны забрал. Нам их вернут?
Муругана метнула вглубь будки холодный взгляд, сдобрив его усмешкой.
– И это правильно, сержант молодец. А то начали бы звонить и звать на помощь, словно вас на зону собрались отправлять. – И она прошлась по всем глазами, словно сканером. – Ваши телефоны никому не нужны. Отдадут.
Самый старший из мужчин звонко фыркнул.
– Если бы ещё отблагодарили за старания, так я бы вообще в претензии не был. А телефон у меня такой старый, что можно не возвращать.
Муругана удивлённо приподняла брови.
– Вот попадаются же такие. Я ему, можно сказать, второй шанс даю, объяснила, что просто хочу получить услугу взамен свободы. И даже показала, что будет с тем, кто не хочет сотрудничать. А этому жадине ещё и деньжат подкинь. Это кто тут у нас такой меркантильный?
Мужчина вжался в стену будки, еле слышно причитая:
– Всё, всё, молчу, молчу. Пошутил я…
Заметив взгляд Матвея Матюшкина, смотревшего на неё исподлобья злыми глазами напуганного волчонка, Муругана поинтересовалась:
– Дружок, ты в порядке? Штаны просохли?
Сидевшие рядом с парнем, услышали, как у того заскрипели зубы, но он не ответил на колкость, только отвёл в сторону взгляд и тяжело задышал.
– Воспитанный мальчик, хороший, – сказала так, как обычно говорят послушным собакам, и отвернулась от попутчиков.
До поры, до времени они перестали её волновать. Муругана погрузилась в мысли и занялась ближайшим стратегическим планированием. Прикрыв веки, откинулась на спинку сиденья для сопровождающего. Никто из мужчин не хотел тревожить эту непонятную, чертовски сильную и крайне опасную женщину. Урок, увиденный в полиции, усвоили все без исключения.
Через какое-то время машина притормозила, куда-то свернула и поехала по неровной, ухабистой дороге. Почти всех это насторожило. И как раз в тот момент, когда один из печальных пассажиров шёпотом заметил сидевшему рядом попутчику, что едут уже около часа, будку качнуло вперёд, чуть заметно скрипнули тормоза и машина остановилась.