Чтение онлайн

Как похоже на Льва Демичева: вводить в заблуждение, намекать, отпираться — и все это несколько театрально, заставляя вас гадать, с кем же вы имеете дело и как далеко простирается влияние. Вы становились неожиданно уязвимы. Вы нигде не ощущали себя в безопасности.

Уговаривал он точно так же. Внезапно начинали происходить радостные события. Препятствия исчезали. Вы начинали верить, что Судьба на вашей стороне, что дни борьбы и безвестности остались далеко позади. Вас пленяло собственное желание навсегда сохранить это положение вещей, вами овладевал страх разрушить его. Каждый шаг вверх приносил кусочек счастья, но такой же шаг вниз — вдвое больше боли.

В подвалах «Буковски» родился план, Корнелиус запаниковал из-за поддельного завещания, испугался, что Эллиот нашел что-то, что способно раскрыть аферу. Он доверился Демичеву, а может, Демичев и так уже был в курсе. Вместе они знали достаточно, чтобы разыскать адвоката Нади Эллиот. Удивительно лишь то, что Лео взял на себя такой труд. Видимо, в проекте его интересует не только краткосрочная финансовая выгода. На карту поставлены более важные вещи — его репутация и влиятельность. Потом Корнелиуса замучила совесть, и он позвонил Эллиоту, хотел, чтобы тот уступил, пока не поздно. Но он был слишком напуган, чтобы притормозить ход событий, даже если предположить, что это было в его власти.

Теперь они ждут, что он приползет на коленях. Отдаст им все, что у него есть, получит мзду от «Буковски» и исчезнет. А то мало ли что случится. Он должен бояться. Возможно, его ждет худшее, если он не сдастся. Он вспомнил серебристый «мерседес» на дороге в Катринехольм, гадая, следил тот все-таки за ним или нет.

Они могут уничтожить его дюжиной способов. Он может донести на них, но кто его послушает? Он бессилен, безгласен. Как Зоя.

Он надавил на газ, услышал рев мотора. Ответь на угрозы угрозами. Позвони Демичеву и скажи ему, что он зашел слишком далеко, что он не знает, с кем имеет дело. Он даже поискал номер — но какой в этом смысл? Демичев посмеется над ним. Выдаст какую-нибудь загадочную реплику о русских методах. Или вообще не возьмет трубку. Правда в том, что он слишком хорошо знает Маркуса Эллиота.

До берега он добрался уже к вечеру. Снег на обочинах и газонах стал тоньше и покрылся оспинами от дождя. Крыши домов были темными и влажными. Предвестники весны.

На дороге, ведущей к дому Зои, он резко нажал на тормоз. Ворота стояли нараспашку. В грязи отпечатались четыре глубоких и грязных колеи. Снег вокруг фруктового сада был примят. Возле дома следы шин снова становились белыми и исчезали за углом.

Он подъехал ближе, выключил мотор, прислушался. Ничего кроме порывов ветра. Незваные гости, кем бы они ни были, приехали и уехали. Люди вечно забывают закрыть ворота.

А потом голос. Два голоса. Мужчины за работой. И фоном металлическое дребезжание радио. Может, они что-то чинят: водопровод, электричество. Может, телефонная линия повреждена.

Он вылез из «вольво» и двинулся к черному ходу, нашаривая в кармане ключи. И тут он увидел белый грузовик: задние дверцы распахнуты, на землю опущена стальная лесенка. Они припарковались напротив парадного входа.

Воры. Он остановился. Они могли прочитать о Зое в газетах и приехать пошарить в ее доме. Место достаточно уединенное, можно как следует обыскать дом.

Он огляделся в поисках оружия, вспомнил, что на кухне были ножи. Он подбежал к двери и вставил ключ в замок.

Сквозняк едва не вырвал ручку из его пальцев. Эллиот скользнул внутрь, плечом захлопнул дверь и замер, вглядываясь в темноту.

Все изменилось. Стол и стулья исчезли. Все шкафы открыты, все ящики выдвинуты, и содержимое их — тарелки, кастрюли и сковородки, вилки-ложки, даже консервные банки — исчезло. Зато повсюду стояли коробки. Ящики для транспортировки. Рядом с печкой пристроилась стопка сложенных коробок, готовых к использованию, на каждой красным напечатано название транспортной компании.

Они увозили все.

Дверь в прихожую была открыта. Мужчины в спецовках пытались вынести обеденный стол через главный вход. Их послал доктор Линдквист или его сестра — взяла на себя заботы, пока брат лежит в больнице с пневмонией. Она хотела очистить поле боя. Хотела избавиться от бумаг Зои — если уже не избавилась.

Грузчики вышли на улицу. Эллиот рванул через прихожую вверх по лестнице. Может, Линдквист уже поправился. Может, он был в доме, поднялся в студию и нашел все: бумаги, компьютер, постель.

Он зашел в гостиную. Мебель исчезла. Стол Зои исчез. Чехлы разбросаны по полу.

Слишком поздно.

А потом он увидел коробки с архивом. Они были сложены рядом с печкой. Он опустился на колени, открыл верхнюю коробку. Письма были внутри.

Он поднялся в студию. Спираль писем по-прежнему лежала на полу, хоть и в некотором беспорядке. Страницы перевернуты, некоторые разбросаны по комнате. Часть фотографий упала. Но компьютер лежал там, где Эллиот его оставил, на столе.

Уничтожить улики. Он сгреб письма с пола, сорвал со стен оставшиеся фотографии и запихал все в коробки. Тень его кривлялась на позолоченной поверхности панели, стремительная, вороватая, словно первые наброски художницы, схватившейся за карандаш.

Золото — благородный металл. Оно все озаряет, но верно хранит секреты.

Он остановился. Что станет с письмами, после того как их заберут грузчики? Какая судьба их ждет?

Миф о Зое пластичен и прибылен. На карту поставлены репутации. Истина неуклюжа, парадоксальна и может стать помехой. Перед его глазами вспыхнула дробилка в саду доктора Линдквиста, сам доктор и его сестра, невозмутимо бросающие в нее связки писем и фотографий, одну за другой.

Он подошел к окну. Внизу грузчики мучились с обеденным столом, пытаясь понять, как он разбирается. С того места, где они стояли, им не был виден «вольво».

Он знал, что делать.

Понадобилось четыре захода, чтобы перенести все обратно в гостиную. Окно выходило на задний двор. Он схватил самую прочную на вид коробку и выбросил на снег. Она приземлилась с негромким стуком и перевернулась, половина содержимого высыпалась. За ней последовали еще четыре коробки. Самые мелкие он завернул в чехол и выбросил все вместе.

Он поспешил вниз по лестнице с ноутбуком через плечо и тремя последними коробками под мышкой. Рабочие загружали обеденные стулья, из кабины гремело радио.

Он подогнал «вольво» к дому и бросил коробки на заднее сиденье. Письма все еще были рассыпаны по земле. Он наклонился и начал собирать их. Из-за забинтованной руки не получалось как следует ухватить бумаги. Он совал их в карманы и за пазуху. Он должен забрать все.

— Эй!

Он поднял взгляд. У двери в кухню стоял мужчина. Эллиот прижал последние письма к груди и попятился к машине.

— Я был другом, — сказал он. — Ее другом.

Мужчина обернулся на дом. Молодой, высокий. Со светлыми волосами и бородой.