Чтение онлайн

Несмотря на невеселое настроение, Альдо не мог не улыбнуться.

– Разве я сказала что-то смешное? – удивилась маркиза.

– Адальбер как-то бросил мне: «Возраст объяснительных записок для тебя миновал!» Вы, как видно, думаете иначе.

После недолгого ужина, за которым все были немногословны, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам, твердо надеясь, что пожелание окажется действенным. В спальне Мари-Анжелин сгрызла яблоко и выпила большую чашку липового чая, но так и не смогла прогнать Адальбера из головы. Госпожа де Соммьер решила перед сном помолиться, чего с ней не случалось давным-давно. Альдо, хоть и успокоился, отведя от себя подозрение в похищении Полины, беспрестанно думал, что она в опасности, и возвращение домой в качестве умывшего руки Понтия Пилата не устраивало его ни в малейшей степени. Несколько часов сна, которые ему были крайне необходимы, он получил только с помощью волшебной пилюли Франко Грациани, хотя принял ее с отвращением, клянясь, что делает это в последний раз…

Когда Альдо спустился к завтраку, Мари-Анжелин уже вернулась с шестичасовой мессы и меланхолично макала круассан в чашку кофе с молоком, не отрывая взгляда от апельсинового джема, которым сегодня вопреки своему обыкновению не воспользовалась. Она едва заметила, что Альдо уселся рядом с ней, машинально пожелав ему в ответ доброго утра. По ее лицу было заметно, что она много плакала.

– Анжелин! – грустно окликнул ее Альдо. – Вы доведете себя до болезни и разорвете мне сердце! Вы – сила этого дома, и если впадете в отчаяние, что станет с вами и с тетей Амели? Вы понимаете, что я не могу спокойно уехать, если вы…

Мари-Анжелин пронзила его гневным взглядом.

– Не рассказывайте мне историй, Альдо! Если бы я сияла улыбкой, вы все равно не знали бы сейчас покоя! Или были бы совсем другим человеком!

– Что вы хотите этим сказать?

– Хочу сказать, что хоть вы и ни при чем в истории с похищением госпожи Белмонт, но вы меня не убедите, что оно вам совершенно безразлично. И не будь вы женаты…

– Но я женат на чудесной женщине, и это все меняет. Конечно, не будь этого, я тут же кинулся бы на розыски, потому что, сколько бы я ни верил в таланты комиссара Ланглуа…

– Письмо для его светлости князя, – провозгласил Сиприен, войдя в столовую с маленьким серебряным подносом, на котором белел конверт.

– Для почты еще не время, – заметила План-Крепэн.

– Так оно и есть, мадемуазель. Привратник только что нашел его у ворот.

Альдо взял письмо и торопливо вскрыл его, чувствуя, что у него слегка дрожат руки и замерло сердце. Послания, полученные необычным путем, не внушали ему доверия. Однако это, написанное на плотной бумаге красивым почерком, выказывало лишь самые добрые намерения. Оно гласило: «Не поддавайтесь соблазну вмешаться в розыски, а главное, не опоздайте завтра вечером на поезд. Вы никому не поможете, но для мира и согласия в вашей семье это может иметь драматические последствия». Вместо подписи – безличное: друг.

Не произнося ни слова, Альдо протянул записку Мари-Анжелин. Она взяла ее, быстро пробежала и нахмурила брови, перечитала еще раз, вернула, но озабоченность не покинула ее лица.

– Странно! Можно подумать, что она от человека, который хорошо вас знает. Неужели вы собираетесь задержаться здесь, дожидаясь результатов розысков, и вас нужно подтолкнуть, чтобы вы уехали?

– Видите ли, Мари-Анжелин, вы хорошо меня знаете, для вас не секрет, что я озабочен судьбой По… госпожи Белмонт. Если она попала в ловушку, а это, скорее всего, так и есть, я просто не имею права…

План-Крепэн покраснела и с большой опасностью для окружающих взмахнула чайной ложкой с апельсиновым джемом, который наконец удосужилась зачерпнуть.

– Если она попала в ловушку, то по своему собственному желанию! Почему вы не думаете, что она наслаждается последними днями чарующей осени на берегу озера в Швейцарии в обществе какого-нибудь дорожного друга?

– Без багажа и даже не уведомив администрацию «Рица», что уехала на два или три дня? Извините!

– Со своими деньгами она может одеться и купить все необходимое в любом уголке Европы! А в «Рице» ко всему привыкли, для них важно одно: что клиент снял комнату и не вывез оттуда багаж. А эти американки, они способны…

– На все! Черт побери, я это уже слышал! Но почему вы ее так ненавидите?

Не выпуская из рук ложки с джемом, Мари-Анжелин как-то съежилась на своем стуле, словно очень устала.

– Это вовсе не так… Я боюсь той власти, какую она возымела над вами. Стоит ей появиться, и вы уже сам не свой.

– С чего это вы взяли?

– У меня есть глаза и уши. Когда она говорит с вами, она просто воркует. И вы тоже.

– Я воркую?! – Альдо так изумился, что даже не успел разозлиться.

Его никогда еще не сравнивали с голубем. Зато План-Крепэн кипела от возмущения:

– Именно, именно! И понятное дело, как только вы ее встретили в поезде, сразу пригласили на чашечку чая в вагон-ресторан, чтобы поболтать о том о сем?

Мари-Анжелин повысила голос и даже вскочила со стула, тут же вскочил и Альдо.

– Чем я занимался – мое дело!

Фраза получилась неловкой. Но он тут же получил ответ:

– Любовью. Вот чем.

Появление маркизы де Соммьер спасло Мари-Анжелин от пощечины, которую Альдо готов был ей отвесить.

– Что это вы кричите на весь дом с утра пораньше? Вас слышно даже в вестибюле!

План-Крепэн взяла со стола письмо и протянула его маркизе. Руки у нее дрожали от гнева.

– Вот, возьмите! Прочитайте! Я не одна считаю, что этот человек теряет разум, стоит прекрасной американке появиться на горизонте. Пришло время, когда посторонние люди вынуждены говорить ему эту правду в глаза. Бедная, бедная Лиза!

И она вышла из столовой, не забыв громко хлопнуть дверью. Альдо и маркиза молча наблюдали за происходящим. Первой нарушила молчание маркиза.

– Бедняжка План-Крепэн, – вздохнула она. – Она так страдает из-за отъезда Адальбера. Вот и обрушивает на тебя свое горе. Но твое поведение ей тоже совсем небезразлично. Другое дело, что ты у нее под рукой.

– Ненадолго. Еще несколько часов, и я перестану нарушать ваш покой.

– Это ты так думаешь! А я думаю, что еще очень долго ты и Адальбер будете главной темой наших бесед. Однако письмецо любопытное. Оно ведь исполнено самых добрых чувств, не так ли? Тогда почему без подписи?

– Можно предостерегать и оберегать, желая оставаться неизвестным, почему нет? Но оно пришло во-время.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что, как вы понимаете, мне очень трудно спокойно возвращаться домой, когда Полина в опасности…

– У тебя нет другого выхода, дорогой, если ты хочешь сохранить семью. Неужели ты колеблешься? Значит, письмо в самом деле пришло вовремя. Поезжай домой, мой мальчик, и предоставь комиссару Ланглуа заниматься своим делом. Ты можешь быть спокоен, он занимается им добросовестно. Тем более что ты обещал ему, что уедешь из Парижа.