Чтение онлайн

Чёрт нахмурился, подошёл к ней поближе, решительно ухватил три волоса и вырвал их. Однако княгиня всё же вскрикнула.

— Вот видишь, одну ошибку ты уже допустил; я ведь сказала, чтобы ни малейшей боли я не почувствовала. Ну, да ладно уж, я прощаю тебе это. Теперь возьми эти три волоса и измерь их.

Чёрт измерил волосы, а княгиня снова говорит ему:

— Теперь каждый из этих волосков ты сделаешь на два локтя длиннее, но не вздумай их надставлять, вытяни те же самые, чтобы каждый стал на два локтя длиннее.

Чёрт с минуту глядел на неё и не знал, что ему делать. Тогда -он попросил, чтобы княгиня позволила ему взять их в ад и с коллегами посоветоваться. Она позволила, и чёрт исчез.

Спустившись в ад, он созвал совет, положил волосы перед главным чёртом Люцифером и рассказал, чего от него требуют.

— На этот раз ты проиграл, хитрец,— сказал Люцифер.— Стреляный воробей тебе попался. Как же быть? Если мы их станем тянуть, они порвутся. От удара они расплющатся. Сунем в огонь — сгорят. Ничего тебе не остаётся делать, как вернуться и отнести вместо волос расписку.

— Ой, не пойду я к ней, а то мне худо будет!

— В другой раз будешь умнее. А теперь иди и верни то, что тебе больше не принадлежит.

Чёрт был вынужден взять расписку и отдать тому, кто её писал. Подошёл он к замку, а в комнату войти побоялся. Стал караулить, когда князь окно откроет. Дождавшись, бросил расписку в комнату и сгинул.

Поднял Иржик расписку и побежал к жене, которая наперёд знала, чем всё кончится. Радости их не было конца, и жили они благополучно до самой смерти.

Мать пекла хлеб и пообещала семерым своим сыновьям сделать каждому по хлебцу, если они будут вести себя тихо. Мальчики на минуту умолкли и сидели тихо, как мышки, но за минуту хлебцы испечься не могли, а терпения у ребят хватило ненадолго. Стали они опять матери надоедать, всё время дёргали её за платье и спрашивали, когда наконец хлебцы будут готовы. Мать терпела, терпела, но терпению её пришёл конец и она в гневе закричала на них:

— Чтоб вы все воронами стали!

Едва она произнесла эти злополучные слова, как сыновья её превратились в семерых воронов, печально поглядели на мать, затрепетали крыльями, поднялись в воздух и, не успела перепуганная мать опомниться, исчезли из глаз. Схватилась она за голову, плакала, рыдала, но всё было напрасно — детей и след простыл.

А что было, когда отец вернулся и кудрявый Ярославек не вышел ему навстречу, и ни один из семерых сыновей не приветствовал его! Он плакал и чуть руки на себя не наложил, узнав об их несчастной судьбе. Жену он не укорял: видел, как она переживает, любил её и потому старался боль свою в сердце прятать.

Со временем материнское горе поутихло, особенно после того, как на радость обоим родилась дочурка. Назвали её Богданка.

Маленькой Богданка была хорошенькая, а с годами становилась всё красивее на радость родителям.

Однажды стояла она в чулане возле сундука, в котором мать что-то искала, и увидела мальчишечьи курточки и рубашки.

— Матушка, а чьи это курточки и рубашки? — спросила она у матери.

— Ох, не спрашивай меня, дитя моё милое,— ответила мать и залилась горькими слезами.

Богданка увидела, что мать плачет, и спрашивать её больше ни о чём не стала, однако всё время думала: чьи же всё-таки это курточки и рубашки и почему при виде их матушка плачет? Стала спрашивать отца, но он тоже прослезился и ничего не сказал. Тогда она подумала: а может, у неё были братья? Может, они умерли или живут где-нибудь в чужих краях? Но почему никто никогда про них не вспоминает?

Была у них в доме старая служанка по имени Дорота, она служила у них уже много лет, стала уже как член семьи. Вот у неё Богданка и спросила, чьи это курточки и рубашки, что в сундуке лежат. Долго Дорота не хотела говорить, но не устояла и всё про семерых братьев девочке рассказала. Ох, до чего же опечалила Богданку их несчастная судьба!

— Расскажи мне, Доротка,— просила девочка,— расскажи, как мои братики выглядели?

Дорота стала подробно описывать мальчиков, рассказывала, кто чем занимался, что любил из еды, кто был просто хорош, а кто ещё лучше.

— Как бы я любила своих братьев! — вздохнула девочка, когда Дорота кончила их расхваливать и на минутку задумалась. Вдруг Богданка спросила:

— Но куда же, Доротка, мои братья могли улететь, неужто они пропали навсегда?

— Пропали? Пожалуй нет. Только неизвестно, где место их заклятья. Боюсь, что никто не осмелится разыскивать их по свету.

— Если бы я была взрослая и сильная, я бы искала их до тех пор, пока не нашла!

— Милая девочка, мир так велик, ты потеряешься в нём, как маковое зёрнышко на бескрайнем поле,— отговаривала старая служанка Богданку. Но смелая девочка не отказалась от этой мысли, думала о бедных своих братьях, о скорби родителей, которые тайком от неё плакали, и решила она отправиться на розыски, как только вырастет.

Шли годы, и Богданка выросла стройная, как ель, лицо стало красивым, но красивее всего в ней была её чистая душа. За всё это время она ни на одно мгновение не забывала о своём решении, а когда ей исполнилось восемнадцать лет, подумала, что пора отправляться в путь. Дело было лишь за тем, чтобы родители отпустили любимое дитя из дому. Но Богданка твёрдо решила позволение у родителей вы-просить.

Однажды сидели отец с матерью рядышком, вспомнили про своих сыновей, прослезились. Тут Богданка подошла к ним, взяла их за руки и сказала:

— Матушка, батюшка, не скрывайте своих слёз от меня, ведь я знаю, что вас сокрушает, и хочу вам помочь.

— Ты знаешь, что нас сокрушает, и хочешь нам помочь? Помочь нам нельзя! — вздохнули родители.

— Ох, можно! Я обязательно вам помогу, если только вы позволите мне то, о чём буду вас просить.

— Кто тебе рассказал?! Как ты хочешь нам помочь? О чём просишь? — стали спрашивать они её.

— Вот уже три ночи подряд снится мне, будто к моей постели прилетел ворон и говорит: «Не теряй времени зря, Богданка, отправляйся-ка в путь. Я — один из семи твоих заколдованных братьев. Мы ждём, чтобы ты нас освободила. Скажи про это матушке и батюшке и отправляйся в дорогу, мы поведём тебя и будем охранять повсюду, куда бы ты ни пошла». Так три ночи кряду говорит мне этот ворон. Вот откуда я знаю, что у меня было семь братьев, о которых вы горюете и которых я вам верну, если вы благословите меня на это и отпустите из дому,— кончила свою речь Богданка.