Чтение онлайн

Настоящее время

Это она.

Ру Адэр. Последний человек, которого я видел перед тем, как мир рухнул. Последний человек, чья судьба значила для меня столько же, сколько судьба братьев. Я не видел её с того дня, как крестил в реке, но я думал о ней. Черт возьми, я постоянно о ней думал.

Я изучаю её, сидя верхом на коне: выцветшая медицинская форма, длинная коса, из которой выбились десятки золотистых прядок. Ни рюкзака, ни еды, ни воды. Она вцепилась в металлическую трубу так, будто от этого зависит её жизнь — и я уверен, что здесь, в пустошах, так оно и есть. Форма и бледная кожа говорят о том, что всё это время она укрывалась в больнице, но за собой не следила. Она всегда была стройной, но теперь стала совсем костлявой, а под глазами залегли темные тени — от переутомления, истощения, ужаса или всего сразу.

Я собираюсь спросить, какого черта она делает здесь без припасов и нормального оружия, но она опережает меня:

— Ты ведь ищешь Дексера?

Мои глаза расширяются:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видела его. Я была с ним.

Сердце замирает, пока я слушаю рассказ о том, как полуживой Дексер добрался до Башни, и как она и её люди выходили его.

— Он здоров? Не укушен, не ранен? — быстро спрашиваю я.

— Ему понадобилось три дня покоя и хорошая еда. Он был полон сил, когда я помогла ему бежать, хотя оружия у него не было.

Я хмурюсь, глядя на неё сверху вниз с Голиафа, который переступает задними ногами.

— Бежать?

Ру медлит, тяжело сглатывая, её глаза наполняются болью.

— Мама… — начинает она и замолкает.

Но у нас нет времени выслушивать её объяснения, потому что наши голоса привлекли ненужное внимание. Группа шаркающих, клацающих зубами Оскверненных сворачивает за угол и направляется к нам. Но вместо страха я чувствую совсем другое. Триумф. Удовольствие.

Ру не вернется в больницу. Ру пойдет со мной. Я наконец сделаю то, чего так жаждал: потянусь к Ру Адэр и заберу её себе. Обниму. Сберегу.

Я протягиваю ей руку.

— Идем, мы вернемся в лагерь. Тебе нельзя оставаться на открытом месте.

Она должна увидеть, что я могу ей предложить.

Ру колеблется, переводя взгляд с моей ладони на лицо.

— Тебе нужно кое-что знать о Башне…

— Не сейчас. Мы должны уйти от этих тварей.

Поколебавшись и бросив нервный взгляд на приближающуюся орду, она подает мне руку, и я затягиваю её на коня впереди себя.

— Но! — восклицаю я, и Голиаф срывается в галоп. Мы несемся по улице. Одной рукой я держу поводья, другой обхватываю Ру за талию, прижимая к себе. Одна её рука накрывает мою, другая вцепилась в моё бедро, чтобы удержаться. Её губы приоткрыты, глаза расширены. Готов поспорить на свой дробовик, что она впервые на лошади.

— Я держу тебя, милая, — шепчу я ей на ухо, крепче сжимая объятия. От Ру пахнет сладостью и цветами — точно так же, как в ту ночь в начале конца света.

Через две мили бешеной скачки я перевожу коня на рысь. Ру глубоко вздыхает и откидывается на меня, осматриваясь по сторонам огромными глазами.

— Я месяцами не выходила за пределы Башни. Всё изменилось и в то же время осталось прежним.

Я смотрю вместе с ней и понимаю, о чем она. Дома всё еще стоят, но большинство разграблено, двери и окна выбиты. Машины брошены с распахнутыми дверцами. Во дворах нет кур, в полях — скота. Вокруг — пустая земля. Мертвая земля.

— Где ваш лагерь? Далеко?

Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз.

— Сама скажи.

Ру удивленно смотрит на меня:

— Откуда мне знать?

— Ты сама подала мне идею этого места пятнадцать месяцев назад.

Девушка в моих руках в замешательстве. Я мягко прижимаю её к себе, вспоминая тот закат и прохладные воды реки Брукхейвен. Я не должен был отпускать её тогда. И не отпущу сейчас.

— Помнишь место, где река Брукхейвен разделяется, а потом снова сходится?

Ру смотрит вперед, осознавая, куда мы держим путь, её рука сжимается на моем запястье.

— Остров Брукхейвен? Вы разбили лагерь на острове Брукхейвен?

— Да. Идеальное место, чтобы защитить людей от Оскверненных.

Глаза Ру сияют, но вдруг гаснут.

— Но не от Мутагентов.

— Ты права. Не от Мутагентов. Но, к счастью, мы видим их одного-двух в месяц.

Одного-двух — это слишком много. Разрушения даже от одного маленького Мутагента поражают воображение. Людей рвут на части, убежища сносят. Нужно действовать быстро, чтобы убить тварь, пока она не перебила всех.

— Сколько с тобой людей?

— Около шестидесяти, но число постоянно меняется.

— В большую или меньшую сторону?

Я медлю с ответом.

— В последнее время — в меньшую.

Она морщится:

— Из-за Мутагентов и военачальников?

— Из-за мутантов — да. Каких еще военачальников?

— Ну, ты знаешь… тех, кто захватывает власть.

Я в недоумении потираю щеку.

— Есть выжившие, с которыми я бы не хотел пересекаться, но я не знаю ни одной группы, возглавляемой кем-то, кого можно назвать «военачальником».

Ру хмурится:

— Но мама не стала бы выдумывать просто чтобы мы… ох. — она замолкает, её лицо становится горьким.

Доктор Адэр лгала ей? Что вообще происходило в той больнице? У меня нет времени на расспросы: мы сворачиваем на дорогу к переправе, и на нас ковыляют Оскверненные. Они всегда собираются здесь, привлеченные звуками голосов, доносящимися с воды.

— Держись крепче, — предупреждаю я. — Проскочим на скорости через реку. Останавливаться нельзя, так что не упади.

Я даю ей пару секунд, чтобы укрепиться в седле, и пускаю Голиафа в галоп. Из леса выходят новые Оскверненные, тянутся к нам костлявыми руками, их мутные глаза устремлены на нас. Ру вскрикивает от ужаса при виде их количества — их стало опасно много.

— Но! — кричу я коню. Мы влетаем в воду, брызги летят во все стороны. Мой конь замедляется, пробираясь через поток, а затем середина реки становится такой глубокой, что ему приходится плыть. Вода захлестывает наши ноги, заливает седло. Мгновение спустя Голиаф нащупывает дно, и мы выбираемся на другой берег.

Я разворачиваю коня, чтобы Ру увидела десятки Оскверненных, стоящих вдоль берега. Они жаждут добраться до нас, но не смеют ступить в воду. Она смотрит на них во все глаза; похоже, она не привыкла видеть их так близко.

Я направляю Голиафа по тропе к лагерю. Снова виден дым костров, мелькают палатки, хижины и срубы, оставшиеся еще с тех времен, когда люди приезжали сюда порыбачить.

Несколько человек машут мне, их взгляды становятся колючими, когда они замечают Ру в моем седле. Дексера нет на виду, но я привез в лагерь кое-кого другого.

Вдруг раздается удивленный возглас. Кто-то бежит через лагерь прямо к нам — парень в майке, темные волосы падают на глаза. Моё сердце переполняется радостью. Дексер вернулся целым и невредимым.