Чтение онлайн

— Хорошие новости, народ! Я беру Ру с собой проверять ловушки.

Что ж, инициатива вышла мне боком. Я сердито сбросила его руку, жалея, что не притворилась в восторге от перспективы поехать с ним. Я чувствовала, что почти все в лагере замерли, наблюдая за нашим разговором, и буквально слышала их мысли: «Ру не хочет проверять ловушки. Она трусиха?» «Может, Ру в тайне заодно со своей мамашей и хочет, чтобы мутанты разнесли лагерь?»

В животе завязался узел от мысли, что кто-то может заподозрить меня в поддержке действий матери.

— Когда выезжаем? — буркнула я Блэйзу.

Кинан, услышав наш разговор, приблизился к нам с грозовым выражением лица.

— Минутку, — сказал он, обходя костер и направляясь к младшему брату. — Ты обычно никого не берешь с собой на проверку ловушек. Я не верю, что ты достаточно ответственен, чтобы присматривать за Ру и за собой одновременно. Ру остается здесь.

— Кто это помер и назначил тебя главным? — огрызнулся Блэйз. — Ру сказала, что едет. Я сказал, что она едет. И точка.

На челюсти Кинана заиграл желвак. Он сверлил брата взглядом секунду, затем повернулся ко мне, и его лицо смягчилось.

— Тебе не обязательно ехать с ним, если не хочешь.

Я изучала старшего из Леджеров, гадая, что заставляет его так себя вести: беспокойство или что-то другое. Искушение сказать Кинану, что я не хочу ехать с Блэйзом, было велико, но я была слишком гордой, чтобы позволять ему сражаться в моих битвах. — Я должна поехать. Мне важно понимать всё, что касается защиты лагеря.

Кинан прищурился и снова посмотрел на Блэйза, явно чувствуя, что я не горю желанием, а Блэйз просто загнал меня в угол. — Мне это не нравится.

— С Красавицей всё будет в порядке. Она знает, как за себя постоять. На, держи. — Дексер протянул мне гарпунное ружье, очень похожее на то, из которого я убила мутанта, напавшего на него.

Блэйз протянул руку, намереваясь забрать его у меня.

— Дай сюда. С этой штукой чертовски сложно управиться, если не знаешь, что делать.

Я одним плавным движением заряжаю гарпун и упираю его в бедро, направив острие в небо, палец на спусковом крючке.

— Кто сказал, что я не знаю, что делаю?

Щеки Блэйза вспыхивают от раздражения.

— О. Ну надо же. Ты теперь у нас гребаная королева апокалипсиса?

Я сладко улыбаюсь ему:

— Именно.

Через его плечо я вижу, что губы Дексера снова дергаются. Кинан стоит, уперев руки в бока, его челюсти крепко сжаты. Он ничего не говорит, пока я разряжаю ружье и направляюсь к вишнево-красному автомобилю Блэйза.

— Ну что, мы едем? — бросаю я через плечо.

Через пару минут я уже на пассажирском сиденье, Блэйз забирается внутрь и заводит мотор. Но кажется, Кинан хочет, чтобы последнее слово осталось за ним.

— Блэйз, — говорит Кинан, положив руку на дверцу машины и наклонившись, чтобы в упор посмотреть на брата. — Если на Ру будет хоть царапина, можешь вообще не возвращаться.

Ой. Это было обязательно? Блэйз показывает ему средний палец и дает по газам, не утруждая себя ответом. Он поднимает стекло, когда мост опускается, и мы переезжаем на ту сторону. Я с облегчением замечаю, что на другом берегу нет толп оскверненных. Наша работа с Кинаном дала результат — по крайней мере, на время.

Мы едем через лес в полном молчании.

— В паре миль к востоку есть долина, через которую мутанты часто проходят по пути к нашему лагерю. Я расставил ловушки там.

— Ясно, — отвечаю я, глядя прямо перед собой.

— Мой брат иногда такой козел, — бормочет он.

Я тщательно подбираю слова, потому что в глубине души согласна с Блэйзом, но мне не хочется подставлять Кинана после того, как он был так добр ко мне.

— Я не жду, что ты будешь отвечать за мою безопасность, раз я сама решила поехать. Кинан был немного резок.

— Можешь сказать ему об этом в следующий раз, когда будешь давиться его членом.

Я резко поворачиваю голову к нему.

— Прости, что?

Блэйз до побеления костяшек вцепляется в руль, в его глазах вспыхивает ярость.

— Ты ведь переспала с обоими моими братьями, так? Сколько прошло — неделя?

Мы не отъехали от лагеря и на две минуты, а он уже лезет в дела, которые его не касаются. Я качаю головой и свирепо смотрю в окно на проносящийся пейзаж.

— Не твое дело, Блэйз.

— Ну, один — еще куда ни шло. Но оба?

— Давай оставим этот слатшейминг (slut англ. — шлюха) в старых временах?

Блэйз напускает на себя притворную невинность:

— Кто сказал «шлюха»? Я не говорил «шлюха». Ты сама подобрала это слово.

Иногда я ненавижу Блэйза. По-настоящему ненавижу.

— Не знаю, заметил ли ты, но в конце света мало приятного, а твои братья оказались очень приятными мужчинами. В отличие от некоторых.

— То есть, если я буду «приятным», ты и со мной переспишь?

— Ты бы не понял, как быть приятным, даже если бы я нарисовала тебе схему, — огрызаюсь я.

Блэйз замолкает на несколько минут, но я кожей чувствую исходящие от него волны раздражения.

— Ты умеешь стрелять. Умеешь лечить. Ты постоянно доказываешь, что полезна, а не сумасшедшая сука, как твоя мать. Тебе не обязательно становиться лагерной подстилкой, чтобы убедить людей позволить тебе остаться.

При упоминании матери у меня внутри всё переворачивается. Блэйз подтвердил мой худший страх: люди ассоциируют меня с её деяниями.

— Я сплю с милыми мужчинами с добрым сердцем, потому что мне это нравится и я так хочу. Так что ты выбываешь из списка навсегда.

— Будто мне нужны обноски моих братьев, — цедит он сквозь зубы.

— Ни слова больше. Просто сделаем работу и вернемся в лагерь.

— Идет, — рычит он и прибавляет газу. Машина рвется вперед.

Мы поднимаемся на холмы, а затем спускаемся в узкую долину, по дну которой вьется ручей. Молча Блэйз тормозит и выходит из машины, прихватив винтовку. Я иду за ним, взяв гарпунное ружье — и из любопытства, и потому что знаю: останься я в машине, он назовет меня трусихой. Мы наполовину идем, наполовину скатываемся по склону к большой металлической ловушке. Дверца открыта, механизм не сработал.