Чтение онлайн

Филатов провел по небритому лицу ладонями. Они поели в молчании. Таня взялась за посуду, когда раздался звонок в дверь. Юрий замер:

– Быстро прячь мои вещи, это милиция.

Он на цыпочках пробрался в коридор, схватил пиджак, кроссовки и заперся в ванной. Татьяна, бегло оглядев кухню, пошла открывать.

Юрий слышал ее разговор со следователем так, как будто они стояли рядом. Тот вознамерился снять допрос по всей форме.

– Фамилия, имя, отчество?

После заполнения анкетных данных следователь спросил:

– Татьяна Михайловна, где вы были сегодня с девяти до двенадцати часов?

– На работе.

– В квартире никого не было?

– Нет, я живу одна.

– Утром ничего подозрительного не заметили?

– Что вы имеете в виду?

– Убит ваш сосед сверху. Им никто у вас не интересовался?

– Нет, да мы с ним даже не здоровались.

– Простите за вопрос, но Рашид не мог не обратить внимания на одинокую привлекательную женщину... Тем более такую молодую.

«Собака, – подумал Юрий. – Попался бы ты мне...»

– Во-первых, я не всегда одна, а во-вторых, я умею ставить на место хамов.

– Вы могли бы опознать людей, ходивших к Рашиду?

– Не ставила, знаете, перед собой задачи следить за его квартирой. С соседями я практически не общаюсь.

Следователь помолчал, видимо заполняя протокол.

– Спасибо. Если понадобится, мы вас вызовем.

– Я вряд ли что-то смогу добавить.

– И тем не менее... До свидания... Кстати, вы часто коньяк пьете... одна?

– Случается. Всего доброго.

Дверь за следователем хлопнула, послышался отголосок звонка – он продолжал обход соседей. Таня постучалась в ванную:

– Открой, он ушел...

Юрий вывалился из ванной:

– Таня, мне надо срочно уходить.

Она вдруг заметила что-то, наморщила лоб, прошла мимо него в ванную, взяла в руки висящую на крючке рубашку, впилась взглядом в кровавое пятно на рукаве, которое он так и не успел отмыть. Утром пятна не было.

– Откуда это, Юрий?

Отступать было некуда.

– Таня, Рашида застрелил я. Он там малолетку насиловал, а я крик услышал.

Несколько долгих секунд она непонимающе смотрела на него, потом выронила рубашку, отступила в коридор и неожиданно ударилась затылком о бетон. Промычала что-то нечеловеческим голосом. Открыла глаза.

– Зачем? Ну заче-ем?

Юрий склонился к ней, обнял – и отшатнулся: в ее взгляде не осталось ни капли того тепла, что согревало обоих еще несколько часов назад.

– Юрий, Юрий... – в ее словах слышалась невыносимая боль повзрослевшей девчонки, которой посулили и тут же отобрали у нее крупицу счастья. – Как же мы теперь?

Филатов проснулся совершенно разбитым, тусклый рассвет едва пробивался сквозь плотные занавески. Накрапывал дождь. Мягко горела настольная лампа, Татьяна сидела в кресле у журнального столика и, уперев локти в колени, положив голову на сомкнутые кулаки, смотрела в пустоту. Спать она, видно по всему, не ложилась. Часы на стене показывали шесть утра.

Несколько минут он лежал с открытыми глазами, не шевелясь, стремясь запомнить неподвижный профиль девушки. Татьяна сидела в каком-то оцепенении. И тут Филатов вспомнил далекое детство, когда он, провалившись под лед и только чудом спасшись, жестоко простудился и после ночного кризиса, забывшись под утро на несколько часов, проснулся, и вот точно так же лежал в тени и смотрел на мать, дежурившую всю ночь у его постели.

– Таня... – еле слышно позвал Юрий.

Та вздрогнула, посмотрела на него непонимающе и подошла к постели.

– Юрочка... – сказала глухо. – Родной мой...

Она не прикоснулась к нему больше ни разу. И он не делал попыток обнять ее. Юрий лежал в постели совсем голый – видно, Таня на ночь чем-то растерла его одеревеневшее тело. Это и была ее последняя ласка. Молча она положила на кровать постиранное и высушенное белье.

– Твою рубашку я порезала на куски и ночью сожгла на пустыре. Она была вся в крови. Не бойся, она сгорела, я ее ацетоном полила.

– Мне бояться нечего – завтра милиция, да и мафия будут знать, кто его убил. Пистолет-то тот же самый...

– Юра, в Екатеринбурге есть близкая подруга моей покойной матери. Она замужем за работником областного ФСБ, он ее старше намного и любит безумно. Мужик в чинах, на самого Путина вроде выход имеет.

– Да чем он мне поможет, этот эфэсбэшник?

– Хотя бы разобраться во всем. А может, и спрячет тебя...

– Нет, Таня, не спрячет. Знаю я их.

– Что же ты будешь делать?

– Пробираться в Питер. Есть там у меня кое-кто... Постараюсь документы сделать и лягу на дно. Может, в Ташкент поеду.

– А почему не сразу?

– Через полстраны, за границу, без документов? Далеко не уеду, а в Питер можно и на перекладных добраться.

Татьяна села в кресло, обхватила колени.

– Пора, Юрий.

Он натянул трусы, майку, Таня встала, подошла к шкафу и открыла его. Филатов стал перебирать рубашки. И вдруг, держа одну из них, синюю с вышитым узором, удивленно повернулся к Тане.

– Да, Юра, это та, что ты тогда в Сибири оставил. Я сохранила.

Глава 5

В тот момент криминальный авторитет Фома, он же депутат Госдумы Константин Валентинович Фомин, очень удивился, если бы узнал, что Кайзер, он же генерал ФСБ Вилор Федорович Логвиненко, не имел к краже вагона с золотом никакого отношения.

Сложилось так, что именно эти двое формировали основную часть криминального рынка золота в Москве. Конечно, они не могли отследить все килограммы и даже десятки килограммов желтого металла, украденные «единоличниками» с приисков и обогатительных комбинатов. Да это им было и не нужно. Милицейские сводки, по которым частенько проходили курьеры, перевозящие незначительные партии, только отвлекали внимание от тех тонн золота, которые ежегодно проходили через их руки.

Сейчас каждого из них передергивало при одном воспоминании о том, что когда-то, еще в студенческие годы, они были друзьями. И хотя Логвиненко учился на факультете журналистики МГУ, а Фомин готовился стать экономистом, их объединяло одно сильное, всепоглощающее чувство: они любили подчинять себе других людей. И, едва познакомившись на студенческих посиделках в общежитии МГУ, поняли, что они – одного поля ягода. Правда, дружба эта продлилась только до того момента, пока сферы их интересов не пересеклись.