Чтение онлайн

Двадцать лет назад, с началом перестройки, они оба напоминали охотничьих собак, почуявших дичь. Сделавший блестящую карьеру в Управлении по надзору за экономическими преступлениями молодой подполковник КГБ Логвиненко и ответственный работник Госплана Фомин быстро унюхали, что несет «свежий ветер перемен». И решили не упустить открывшихся возможностей.

В первый год существования независимого Российского государства только что получивший звание генерала Вилор Логвиненко принимал активное участие в двух самых знаменитых российских «аферах века». Одна из них была непосредственно связана с золотом – металлом, который Кайзер, как и его извечный соперник Фома, очень и очень любил.

Похищение из России более восьмисот тонн золота, практически всей трехгодичной добычи золотых артелей России, привело к тому, что в стране появились очень богатые люди. На этом золоте выросли некоторые из нефтяных компаний, а на западные кредиты под залог этого золота были скуплены самые прибыльные отрасли отечественной экономики. Логвиненко удалось тогда собрать в единый кулак все наличное золото: золото Советского Союза, золото партии, золото артельной добычи. И делили его между собой не политические группировки. Уголовные кланы, мозгом и руками которых был Кайзер, стали хозяевами драгоценного металла, контрабандою вывезенного из России.

Два транспортных «Ила» частной авиакомпании регулярно забирали золото на аэродромах Сибири и Дальнего Востока и перебрасывали его в Бельгию, Великобританию, Швейцарию, Лихтенштейн, Германию. Даже в Австралии в банках лежало российское золото, до сих пор приносившее генералу и его соратникам немалые дивиденды.

Конечно, Кайзер не смог бы провернуть такую операцию в одиночку. Многие из тех, кто в соответствии со своей тогдашней должностью «не замечал» вывоза золота в грандиозных масштабах, до самого последнего времени мелькали на телеэкранах в качестве членов политической и деловой элиты страны. Жертвой связанных с этим разборок спустя годы стал губернатор Магадана Валентин Цветков, который пытался навести порядок в золотодобывающей отрасли. По его инициативе у 88 предприятий была приостановлена лицензия на золотодобычу, а у 12 коммерческих структур лицензии были отозваны, поскольку, по оперативным сведениям, они находились под контролем криминальных группировок и занимались незаконным оборотом. В результате Цветков был убит. Его участь разделили многие менее известные фигуры.

И еще один фокус, правда уже не связанный с золотом, показал россиянам генерал Логвиненко. Он организовал кражу более пяти тысяч «КамАЗов», которые потом благополучно ездили по дорогам Китая, Лаоса, Камбоджи. Это был поистине «угон века». Афера началась в гайдаровские времена, когда был оформлен многомиллионный кредит для завода КамАЗ в Набережных Челнах. Но на завод он не попал, а попал в коммерческие банки, где стал с успехом крутиться и наконец осел на счету одной из дочерних фирм КамАЗа (управляющий Агробанком РФ, через которого проходил кредит, был убит несколько лет спустя). Наконец под грабительские проценты фирма передала кредит получателю. Завод расплатился грузовиками, которые якобы поставлялись российским крестьянам. Смысл аферы заключался в том, что цена на «КамАЗы» была фиксированной – 300 тысяч рублей. Но ушли грузовики по цене 150 миллионов за каждый в страны Дальнего Востока. И тогда на заводе «вдруг» случился пожар, который организовали люди Логвиненко. Тысячи дорогих двигателей были списаны. Точное их число не поддавалось подсчету – якобы огонь уничтожил все дотла, включая номера на автомобильных двигателях.

Прибыль составила семь миллиардов долларов. Все атрибуты уголовного капитализма начала 90-х переплелись в этой афере: золото, автомобили, нефтяные потоки, ворованные кредиты, чеченские авизо, заказные убийства.

Фома тоже не дремал в это «нажористое» время. Правда, прибыли его исчислялись цифрами менее впечатляющими, чем доходы Кайзера и тех, кто за ним стоял, но и он внес свою лепту в развитие «черного» золотого бизнеса. Но если Логвиненко работал с золотом, прикрываясь золотыми погонами, Константин Валентинович Фомин действовал не шпагой, а пером. Он просто стал инициатором постройки горно-обогатительного комбината, где перерабатывали золотосодержащую породу. И построили этот комбинат не где-нибудь, а в центре России.

На берегу Оки в начале 90-х, еще при СССР, открылась «золотая жила». Высокое начальство из Москвы под звуки оркестра и бурные аплодисменты горожан, которым предстояло здесь работать, перерезало красивую ленточку, отчего и заработал новый гигант отечественной цветной промышленности, распорядителем которого стал Фомин.

Золотая фабрика строилась с размахом. Мощности по переработке промыслового золота уступали, пожалуй, лишь признанному мировому лидеру из Южно-Африканской Республики. Предполагалось, что сюда будет стекаться драгоценное сырье чуть ли не со всех приисков страны.

Общепринятые нормы и требования к предприятиям подобного профиля были отброшены. Фомину это было не нужно – он прекрасно знал, что со временем с заводом придется расстаться. Например, во всем мире фабрики вторичной переработки золота строятся под землей, чтобы исключить возможность утечки ценного сырья, избежать лишнего соблазна. Но, поскольку всем тут заправлял «временщик» Фомин, был принят самый простой и самый дешевый вариант. Купленных на корню, а порой и просто непрофессиональных государственных контролеров не смущало даже то, что речь шла о самом дорогом производстве...

Выбранную площадку обнесли колючкой в несколько рядов. Привезли охрану, а потом и строителей. Строителями были зэки, которые, приближая ударным трудом миг досрочного освобождения, быстренько возвели все корпуса. Уже на стадии строительства были задуманы спецканалы для транспортировки «черного золота» – этот термин появился в среде обэповцев, шерстивших впоследствии Приокский завод цветных металлов, или, как его называли в народе, золотую фабрику. Правда, Фомы уже рядом и близко не было. Он получил с предприятия все, что мог, и тихо слинял в кусты. Но пока золото только предстояло украсть...

В Каримове построили цех по производству золота пробы 999,9. Всем потребителям достаточно высшей пробы 999,5 – металл такой чистоты необходим в основном в ракетно-космической и электронной технике, в сверхпроводящих схемах. Понятно, что серьги и кольца из такого золота делать никто не будет. А главная «жила» «черного золота», по задумке Фомы и его технологических консультантов, должна была возникать именно из сверхчистого производства: прежде всего это дополнительная цепочка во всем цикле, потому что к процессу переплавки добавляется электролиз.

Как все происходило? Просто, как в сказке про золотое яичко. В электролизном цехе золотой фабрики (цехе аффинажа) – огромные ванны с азотной кислотой, подогретой до полусотни градусов. В этой кислотной бане золотые матрицы парились шесть-восемь часов. Все это время они находились под присмотром нескольких аппаратчиков и сменного мастера, которому надо было контролировать еще и другие территории, других рабочих. Именно здесь и была недоработка Фомы, посчитавшего, что работяги если и унесут килограмм-другой золотишка, то оно все равно за четверть цены осядет у него в кармане. Основной доход, как задумывалось, должен был проистекать из других каналов.

Первая крупная кража «поставила на уши» не только заводскую администрацию и местную милицию, но и именитых чиновников из московского правительства и МВД. Шутка ли?

Сперли эталонный слиток, из тех, какие существовали только в спецхране Государственного банка. Выплавляют их на заводе – и туда... Тот эталонный слиток, конечно, не нашли. Фома на этот раз посоветовал соответствующим «товарищам» спустить все на тормозах. Короче говоря, сняли одного, уволили другого, поменяли охрану. А золото продолжали воровать. И тогда Фома решил извлечь дивиденды даже из своей ошибки и взять это дело под свой контроль. И разработал технологию краж с завода.