Чтение онлайн

– Я вот что думаю, Вадим, – говорил Алексей, а сам смотрел на детектива слишком уж безобидно и наивно, вызывая подозрения о возможной подковырке, – без грамотных помощников нам с тобой завод не раскусить, обязательно понадобится технолог. Пока вникнем в процесс производства, пока что-то начнем понимать, пройдет год. Согласен?

На этот счет Вадим был согласен, хотя не полностью. Для раскрутки «Цветмета» нужны не кандидаты или доктора химических наук, а толковые сыщики. По крайней мере, на первом этапе, «на подступах» к заводу, а специалисты-химики свое весомое слово скажут. Успеют. В УВД тоже есть грамотные парни, они хотя и без докторских степеней, но разбираются не только в колбасных обрезках, а и в производстве золота.

– До золота еще добраться надо, – обронил Вадим, пытаясь угадать, о каких помощниках упомянул Алексей и какая идея зародилась в лысой раскрасневшейся голове. И зародилась явно не сейчас, а раньше. Может, вчера. Или еще раньше, когда Вадим уезжал в Рязань. Похоже, убоповец уже тогда начал думать о подступах к заводу, выискивая хотя бы малюсенькую лазейку и просчитывая все варианты, даже самые маловероятные и абсурдные. Честно говоря, Вадим тоже не терял времени даром, о «Цветмете» не забывал и приехал в Касимов не с пустыми руками. Не с пустой головой, правильней сказать. И на шикарном джипе прикатил очень даже неспроста, а с тонким умыслом, с хитрой задумкой, одобренной, кстати, лично генералом Федоровым. В Рязани тоже не лаптем щи хлебают и кое-какие соображения насчет завода имеют. Вадим непременно ими поделится, но вначале пусть выговорится Алексей. По праву хозяина. Алексей, похоже, пришел к такому же мнению и свои умные мысли выпалил без задержки. Собственно, мысль была одна и касалась она, как и водится в мужском застолье, женщины. В этом начальник грозного УБОПа не был оригинален.

– Я вот что думаю, Вадим, – говорил Алексей, блаженно развалившись в кресле-качалке, и взгляд его снова приобрел лукавые блестки, – пора тебе познакомиться с какой-нибудь одинокой симпатичной женщиной. В прошлый раз две недели в Касимове пробыл, а знакомства не завел. Непорядок. Обидно за наших красавиц, что ж они, хуже рязанских?

Вадим усмехнулся.

– Не ожидал, что тебя развезет от пива. Парилка, видать, действует. Я думал, ты делом занимался, а не сватовством.

Алексей на шутку не обиделся. Потянулся к «открывалке», сдернул пробку с одной бутылки, протянул детективу, потом с другой. И уточнил:

– Знакомство не простое, а со значением. И строго в интересах дела. Она не просто женщина, не просто красавица, а технолог завода «Цветмет». Вникаешь?

Вон оно что. Что ж, это меняет дело. Вадим поводил полотенцем по телу, промокая густые капли пота, и заметил:

– Познакомиться не проблема, но зачем? Если твоя красавица захочет помочь необразованным сыщикам, что-нибудь поведать, подсказать, то сделает это без знакомства. А не захочет, то слова не скажет. Даже тебе, любимому земляку.

Детектив хотел добавить насчет одинокого положения убоповца, которое для красавицы-землячки имело немалую привлекательность, но сдержался. Разлад с семьей не та тема, чтобы вспоминать об этом по каждому поводу.

Довод на убоповца не подействовал. Кажется, Алексей вообще не слушал, озабоченный больше содержимым бутылки, чем возражениями. И как о давно решенном сказал:

– Завтра познакомлю. Готовься. Не бойся, шансы есть. Жених ты видный, перспективный, богатый. На джипе раскатываешь, это тоже большой плюс. Пропарим тебя хорошенько, помоем, вообще будешь первый парень на деревне.

Вадим рассмеялся. Наконец-то стало ясно, с какой целью Алексей организовал парилку. Непонятно, правда, почему до четырех часов утра. Неужели он такой грязный?

Возле заводской проходной в этот утренний час народу было немного. Прибывающие на работу у проходной не задерживались и быстренько проходили на территорию, а их коллегам, освободившимся с ночной смены, и вовсе не было резону топтаться у проходной. Все спешили домой. Одни уезжали на микроавтобусах, специально выделенных администрацией для доставки сотрудников к месту работы и обратно, другие на личном транспорте, третьи, живущие неподалеку, как плавильщик второго цеха Семен Дзюба, уходили пешком. После напряженной ночной смены небольшая прогулка не помешает. Милое дело, пройтись километр-другой по хорошей погоде, среди белых от цвета деревьев, среди зеленой травы, вдыхая свежий прохладный воздух и радуясь наступившему майскому дню. И взбодришься после душного цеха, и аппетит нагуляешь, и отойдешь мыслями от рабочих забот-проблем. Не надолго, правда, всего лишь до следующей смены, но тоже разрядка. Для человека в солидном возрасте важен каждый позитивный штришок, пусть даже небольшой, пусть на первый взгляд незначительный. Как говорится, мелочь, а приятно. А в 54 года, кои насчитывались за неширокими плечами Семена Дзюбы, надо радоваться каждой мелочи. Спешить радоваться. И, ясное дело, уметь.

Семен Дзюба радоваться жизни умел. И хотел. Он не ждал светлых дней, он стремился к ним. Всегда, всю жизнь. В этом порыве Дзюба не считался ни с чем, даже с огромным риском, присущим большинству его идей на пути к торжеству. На пути к цели, устанавливаемой им самим, и самим осуществляемой. Главной вершиной всегда были деньги. Вначале просто деньги, потом большие деньги, а со временем и вовсе сказочные. Настолько сказочные, что скромный плавильщик электролизного цеха даже начал сомневаться в правильности поговорки, гласящей, что деньги никогда не бывают лишними. Лишними или не лишними они были, но считать их Дзюба перестал. Даже не знал, сколько их и каким капиталом он располагает. В последнее время Семен все чаще подумывал об отъезде из Касимова и наверняка уехал бы из города детства, если б не возраст. До вожделенной пенсии и спокойной «старости» оставалось всего каких-то восемь месяцев, когда можно будет с почетом уйти на заслуженный отдых и заняться приусадебным хозяйством. Куда уезжать? Зачем уезжать, не доработав до льготной пенсии всего ничего. Это может походить на бегство и кое-кому может показаться интересным. Никуда он не уедет, а останется здесь, на малой родине. Пару кабанчиков заведет, десяток курочек с петушком приобретет, огород в порядок приведет. А то никак руки не доходят. Все свое будет, и мясо, и яйца, и зелень. А деньжат на безбедную старость он заработал, нарубил, как говорится, «капусты». Сам, без государства. Государство его трудовой вклад высоко не оценит, нынешнее государство пенсии назначает исходя из оплаты коммунальных услуг, а на питание если и останется, то на хлеб да сахар. Ну да ничего, он не в обиде. На родное государство разве можно обижаться.

Дзюба усмехнулся. И вздрогнул. Из проезжающей мимо «десятки» раздался чей-то знакомый голос:

– Здорово, Семеныч! Садись, подвезем. Что ноги топтать?

Дзюба уставился на улыбающегося крепыша, в котором без труда узнал водителя Босса. Крепыш был не один, сзади сидел какой-то незнакомый парень. Это настораживало.

– Спасибо, я уже пришел, – отказался Семеныч, – вон моя пятиэтажка.

Дзюба почувствовал смутное беспокойство и с сожалением отметил, что поблизости никого нет. Возле домов сновали какие-то фигуры, но находились далеко и вряд ли принимались во внимание пассажирами «десятки». А если и принимались, то с другим расчетом. На таком расстоянии марку машины не разглядеть, не то что ее номер или приметы пассажиров. Дзюба снова усмехнулся. Не слишком ли пугливым он стал, если в каждой незапланированной и случайной встрече усматривает опасность? Тем более во встрече с человеком Босса. И все же эти прогулки на природе нужно будет прекратить и после работы добираться домой вместе со всеми на микроавтобусе. Пять минут – и дома.

– Садись, Семеныч, – еще раз сказал крепыш, и на этот раз в его словах звучало не приглашение или предложение, а требование, – меня Босс прислал.

Упоминание о Боссе избавляло от сомнений и раздумий. Босс есть Босс, раз он сказал, значит, так надо. Дзюба шагнул к машине, к приоткрытой задней дверце, и сел рядом с незнакомцем. Мрачноватый тип. Развалился посреди сиденья, вытянул ноги как в баре и даже не подвинулся, вынудив Семеныча прижаться к самой дверце. Наглый малый, сразу видно. Хамовитый. Весь в Босса. Правильно говорят: какой хозяин, такая и свита. Слава богу, общаться с ними приходится от случая к случаю, и недолго. Для интеллигентного и образованного человека постоянное общение с такими отморозками походило бы на пытку.

– Зачем зовет, не знаешь? – полюбопытствовал Дзюба и понимал, что крепыш вряд ли осведомлен о причине вызова. Босс достаточно осторожный и умный мужик, чтобы делиться с водителем всеми своими делами. Семеныч спросил, не надеясь на конкретный ответ, а чтобы начать разговор и не думать о наглом и неприятном типе возле себя.

– Не знаю, – буркнул крепыш. – Перетереть что-то хочет. Наверное, что-то важное, если срочно понадобился.

О срочности вызова свидетельствовала и высокая скорость, с которой они вскоре ехали. Крепыш или стремился выжать из машины все, на что она была способна, или хотел продемонстрировать свое умение. Не зря является личным водителем Босса, не за крепкую фигуру удостоился такой чести. Подтверждая высокий класс, крепыш дороге почти не уделял внимания, а все время крутил головой по сторонам, любуясь окрестностями. Можно подумать, впервые здесь ехал. Между тем уже отъехали на приличное расстояние от поселка и мчались по шоссе к Касимову. Стрелка на спидометре перевалила за цифру 100 и продолжала уходить вправо. Кажется, вызов Босса был не просто срочным, а сверхсрочным. Или очень важный, если крепыш пренебрегает правилами движения. Хорошо, что на шоссе в этот час пока нет большого движения. Оно и лучше, и чем быстрей все решится, тем быстрей Дзюба вернется домой.

– Обратно привезешь? – пошутил Семен. – Или пешком придется возвращаться?

Крепыш не обернулся, лишь покосился в зеркало заднего вида и серьезно, без улыбки, ответил:

– Не привезу, Семеныч. Оттуда слишком далеко ехать.

Крепыш хотел обернуться, посмотреть на Семеныча, и обязательно бы это сделал, если б не знак «сужение дороги». По обе стороны от шоссе громоздились приготовленные для укладки мощные железобетонные плиты, не позволяя водителям отвлекаться. Дзюбе показалось, что крепыш все-таки немного отвлекся от дороги, и рулил возле самой бровки. На грани фола, выражаясь по-спортивному. Еще чуть-чуть, и «десятка» или съедет с асфальтового покрытия, или вообще врежется в бетонную груду. Хотя бы скорость немного сбавил, лихач хренов. Надо будет сказать об этом Боссу, обязательно надо. Вроде как в шутку, не всерьез, вроде с похвалой, чтобы крепыш не затаил обиду. Классный, мол, Босс, у тебя водила, настоящий гонщик. В самый раз для «формулы один». Босс мужик осторожный и обязательно сделает лихачу внушение. Если, конечно, правильно поймет скрытый намек. Сообразительность у Босса установлена на «позднем» зажигании, истинный смысл до него не сразу доходит. Но если уж доходит, то с абсолютной точностью. Как, например…