Чтение онлайн

8) резко ослабли культурные традиции: переживает упадок прикладное искусство (ковроделие, ювелирное искусство, национальная вышивка), почти не используется населением традиционный национальный костюм, забываются народные обычаи и произведения устного фольклора» (Залетаев 1996).

Залетаев — ученый-энциклопедист, отличающийся необычайно широкой сферой интересов. Он биолог-полевик, но также автор книг и статей по культуре народов Центральной Азии. Отмеченные этим исследователем закономерности Приаральского социально-экологического кризиса, видимо, имеют универсальный характер. Аналогичные процессы и явления (естественно, с разной интенсивностью) мы можем наблюдать при экологических кризисах в других регионах Азии и Африки.

О жизни Золотой Орды мы знаем много меньше, чем о современном Приаралье, но то что знаем — совпадает, и это совпадение подсказывает нам направление исследований (прежде всего, акцентирование внимания при археологических раскопках поселений и могильников).

Осуществить эмпирическое обобщение — выдвинуть по косвенным данным гипотезу социально-экологического кризиса в степях Золотой Орды оказалось много проще, чем выявить «механизм» самого кризиса. Здесь возникло много вопросов, разрешение которых способно пролить свет на многие явления и события, увидеть их в большей многогранности и с неожиданно открывающимися сторонами.

В данном случае, хотя кризисные социальные и политические явления хорошо просматриваются, они имеют некоторую неувязку во времени. Так, продвижение кочевий на север и отступление на север границы лесов происходят со второй половины XIII по XV век, зимовки скота в зонах рискованного скотоводства и миграция жителей южной степи на север на, так сказать, постоянное местожительство, приходятся на XV век, т. е. после разгрома Золотой Орды Тимуром в конце XIV в., а междоусобная политическая борьба («Великая замятия» 1360–1380 гг.) имела место в XIV веке, правда, в менее острой форме продолжалась она и в XV в. вплоть до окончательного распада империи.

Конечно, напрашивается объяснение: замятия не решила проблем, демографические волны обусловили дальнейший рост населения, и началась миграция, принявшая после разгрома Золотой Орды Тимуром массовый и необратимый характер. Многогранность, комплексность кризиса, состоящего из политической, экономической, хозяйственной и экологической составляющих, как ничто другое не только ослабило государство перед лицом внешнего врага, но и создало условия для внутренних центробежных процессов — распада империи. Но такое объяснение умозрительно до тех пор, пока не доказана комплексность кризиса уже в первой половине XIV века, не определено начало кризиса и его спусковой механизм. Напомню определение понятия, данное лауреатом нобелевской премии физиком Джорджем Томсоном: «Существует обширная категория явлений, которую мы называем действиями спускового механизма, когда незначительная причина вызывает громадный эффект» (Томсон, с. 40). Итак, желательно найти ответ на вопрос: была ли Великая замятия, если не полностью, то в какой мере спровоцирована экологическим кризисом?

Короче говоря, если социальная компонента требуют уточнения (демографический рост и его динамику еще необходимо детально исследовать), то экологическая — дискуссионна. В том, что природа испытала мощное антропогенное воздействие нет сомнений: лесостепь и лес домашние копытные потоптали, возможно, более основательно, чем «топчут хороший туркменский ковер». Но напомним, что социально-экологическии кризис — это кризис одновременно природы и общества (Кульпин 1997, с. 67–90). Был ли кризис природы, т. е. переход ее на более низкий уровень самоорганизации, или порог природных рекреационных возможностей не был превзойден?

Здесь необходимо учитывать также, что «человек, воздействуя на экосистемы и отторгая часть вещества и энергии в производственный цикл, нарушает биотические круговороты, что неминуемо сказывается на состоянии окружающей среды. Как правило, она становится неблагоприятной для жизни человека. Однако вторичные биоценозы, возникающие на месте коренных в результате антропогенного воздействия, не всегда являются ущербными с точки зрения поддержания функций биотического круговорота» (Петров, с. 15). Так, превращение леса в лесостепь может не быть ущербным с точки зрения поддержания биотического круговорота.

Конечно, свидетельства экологического неблагополучия известны уже с того момента, когда начались раскопки Сараев. Тогда археологи увидели следы антидефляционных сооружений: «специалисты Золотой Орды… вели упорную борьбу с дефляцией песков вблизи городов, — писал Газиз Губайдуллин, — Движение барханных песков они останавливали рвами и закладывали на дно этих рвов бревна или воздвигали над рвами стены из саманного кирпича. Сарай был выстроен в районе дефляционных песков, что вынудило перенести столицу в другое место, туда, где почва была глинистой и не подвергалась движению» (Газиз, с. 59).

Противодефляционные сооружения, по мнению Игоря Иванова, недвусмысленно свидетельствуют о экологическом кризисе, если не о глобальном, то локальном: вблизи тех городов, где возводились рвы и стены против песков. Там степь превратилась в пустыню и, судя по всему, на довольно большом пространстве. Однако есть основания полагать, что пески, от которых защищался Сарай и другие города, не стали повсеместным явлением.

Во-первых, оба Сарая находились на левом берегу Волги, а Заволжье, особенно в нижнем течении, более засушливо и, следовательно, более уязвимо перед антропогенным давлением. Во-вторых, исследование, проведенное почвоведом И. В. Ивановым и археологом И. Б. Васильевым в районе Рын-песков в относительной близости от Сарая-Бату, зафиксировало на XIV–XV вв. земледелие, в том числе садоводство, равновесное состояние пастбищных экосистем и лишь начальные признаки пастбищной дигрессии (Иванов 1995, с. 195).

При исследовании эволюции социоестественных процессов Золотой Орды особое значение имеет определение начального рубежа кризисного периода. Возможно, многое стало бы понятным при анализе взаимосвязи процессов природы и общества в первой половине XIV в., особенно условий, при которых состоялась эпидемия чумы. Современные исследования в Азербайджане выявили следующую закономерность. В условиях, когда растительность не образует сплошного покрова (что для Южнорусской степи возможно при экологическом кризисе), распространители чумы — упомянутые выше песчанки, становятся полусинатропным видом (Крылова, с. 153). Разумеется, данная закономерность — лишь намек на взаимосвязь процессов в степи XIV в.

Другим «намеком» является современный социально-экологический кризис в Калмыкии, квалифицируемый ЮНЕП как экологическое бедствие. Калмыкия расположена на Правобережье Волги, в степях, вплотную примыкающих к местам сплошного заселения во времена Золотой Орды, где имели место богарное и орошаемое земледелие. Среди всех процессов, вызвавших современный кризис в Калмыкии, по значимости негативного воздействия на среду выделяются следующие:

1) перевыпас пастбищ из-за превышения поголовья скота и нерациональной системы выпаса;

2) экстенсивное богарное земледелие (неоправданная распашка легких пустынных почв);

3) необоснованное орошаемое земледелие, вызвавшее вторичное засоление почв и грунтовых вод.

С названными процессами связано истощение и загрязнение источников местного водоснабжения, что также явилось «важным условием опустынивания засушливых территорий. В связи с деградацией растительности лиманов и западин, уплотнения и засоления почв уменьшилась фильтрация поверхностных вод и увеличилась их испаряемость, что привело к сокращению накопления в линзах питьевых грунтовых вод. В результате многие из 600 ранее существовавших линз грунтовых вод, которые питали кочевые стада, теперь иссякли» (Виноградов и др., с. 104–105).