Чтение онлайн

В мире средневекового насилия, где главным насилием было преследование иноверцев, центральная власть этого государства, хотя могла, никогда не навязывала подданным какую-то одну религию, т. е. говоря современным языком представляла подданным пользоваться правом идеологической свободы. Более того охраняла эту свободу политическими и экономическими законодательными актами. Не преследовала рост русских монастырей, не облагала налогами священнослужителей. Более того центральная власть защищала не только иноверцев, но и иностранцев.

Служба в государственном аппарате как в центральном, так и на местах не ставилась в зависимость ни от вероисповедания, ни от этнического происхождения. Частями империи руководили представители местных традиционных элит, хотя их выбор контролировался центральной властью.

Оплату обществом центрального аппарата управления не только в период расцвета, но даже упадка Золотой Орды нельзя признать чрезмерной, угнетающим экономически население. В противном случае не появилось бы по большей части на голом месте более ста городов в степи, а население русских лесов не возросло бы настолько, что почти все леса были сведены под пашню и сразу после освобождения от ига пришлось принимать закон, регулирующий земельные отношения — индикатор дефицита пашни. В Западной Европе того времени наблюдается нечто противоположное: ярко выраженная демографическая стагнация.

Однако факт: Золотая Орда в период расцвета — по-видимому, самое свободное и отличающееся высоким уровнем жизни населения степной зоны, богатое государство Европы не выдержало испытание временем. В ее центральной части не успел сложиться системообразующий этнос, вбирающий в себя представителей всех народов империи. Хотя материальная культура была высокой, самосознание общества не достигло уровня, когда начинается устойчивый процесс саморазвития городов, а в них промышленности, торговли и инфраструктуры: в эпоху расцвета степные города создавались по ханским приказам. Наконец, это общество оказалось не достаточно интеллектуально развитым, чтобы не спровоцировать хозяйственной деятельностью экологический кризис, масштабы которого еще предстоит выяснить, но который, видимо, сломал государство.

И возможно, самое главное: могло ли на больших просторах России долго продержаться не унитарное государство, система, не столько руководимая из одного центра, сколько из многих? История показывает, что Российская империя оказалась более крепким образованием, и что стояло это государство уже принципиально иных основах, выраженных прежде всего в известной формуле триединства Самодержавие — Православие — Народность.

С самого начала России конфедерация, как форма правления, была исключена. Уничтожена относительная политическая свобода Новгорода, Пскова, удельных княжеств. Страна делилась на уезды, затем на губернии. Лишь с завоеванием Центральной Азии во второй половине XIX в. там сохранялись некоторые элементы местного самоуправления. Долгое время продолжались гонения на представителей иных конфессий. Даже когда они прекратились, социальная мобильность открывалась только с принятием российским подданным православия. Впоследствии, территориальная мобильность, возможность получения образования в государственных учебных заведениях и служба государству на высших должностях дозволялись лишь христианам. Не было равенства народов. Были подданные империи первого сорта православные славяне русские, малороссы (украинцы), белорусы и все другие — инородцы.

Если бы не XX век с его революциями, гражданской войной, созданием и развалом СССР, поиском иных форм существования, можно было бы сделать вывод, что специфика большого государства в российском вмещающем ландшафте заключается в необходимости руководства из одного центра, концентрации в этом центре всех сил и ценностей, унитарности, унификации, ограничении гражданских свобод, как условия выживания специфической российской общественной системы.

Акты, Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI вв. М. 1952,Т. 1–3.

Александров, Александров В. А. Типы сельской общины в позднефеодальной России (XVII — начало XIX в.) // Проблемы этнологии и этнографии. М. 1979.

Алексеев, Алексеев Ю. Г. Государь Всея Руси. Новосибирск. 1991.

Алексеева 1, Алексеева Т. И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М. 1973.

Алексеева 2, Алексеева Т. И., Макаров Н. А., Балуева Т. С., Сегеда С. П., Федосова В. Н., Козловская М. В. Ранние этапы освоения Русского Севера: история, антропология, экология. // Экологические проблемы в исследованиях средневекового населения Восточной Европы. — М.: 1993, с. 3–78.

Аннинский 1940, Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров в XIII и XIV вв. о татарах в Восточной Европе // ИА.
– 1940.
– т. З.

Аннинский 1997, Аннинский Л. Незваные и званые // Родина. 1997, № 3–4, с. 124.

Арсланова, Арсланова А. А. Кыпчаки и термин Дашт-и-Кыпчак (по данным персидских источников XIII–XVIII вв.) // Национальный вопрос в Татарии дооктябрьского периода. — Казань. 1990.

Аскаров 1991, Аскаров А. А., Буряков Ю. Ф., Гуляев В. И., Сайко Э. В. Дифференцирующее и интегрирующее действие Шелкового пути в культурно-исторических и этнических процессах // Города и караван-сараи на трассах Великого шелкового пути. Тезисы докладов Международного семинара ЮНЕСКО. Ургенч 2–3 мая 1991. Ургенч. 1991.98 с., с. 6–11.

Аскаров 1992, Аскаров А. А., Буряков Ю. Ф., Гуляев В. И., Сайко Э. В. Пространство и субъекты «диалога» Великого Шелкового пути. // Степи Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в Средневековье. Международный научный семинар. Тезисы докладов. Донецк. 1992.

Берталанфи, Берталанфи фон Л. Общая теория систем — критический обзор // Исследования по общей теории систем. Сборник переводов. М.: Прогресс. 1969, с. 23–82.

Борисенков, Борисенков Е. П., Посецкий В. Н. Экстремальные природные явления в русских летописях XI–XVII вв. Л. 1983.

Борисов, Борисов Н. С. Русская церковь в политической борьбе XIV–XV веков. М. 1986.

Бужилова 1, Бужилова А. П. Вятичи московские: комплексный антропологический анализ. // Экологические проблемы в исследованиях средневекового населения Восточной Европы. — М.: 1993, с. 98–109.

Бужилова 2, Бужилова А. П. Оценка палеопатологических характеристик у древнерусского городского и сельского населения (в сравнительном аспекте). // Экологические проблемы в исследованиях средневекового населения Восточной Европы. М.: 1993, с. 110–122.

Бунинский, Бучинский И. Е. О климате прошлого русской равнины. Л. 1957.

Васильев, Васильев Д. Д., Горелик М. В., Кляшторный С. Г. Формирование имперских культур в государствах, созданных кочевниками Евразии // Из истории Золотой Орды. Казань. 1993. 160 с., с. 33–44.

Васильев 1983, Васильев Л. С. Проблемы генезиса китайского государства (Формирование основ социальной структуры и политической администрации). М., 1983, 326 с.

Веселовский, Веселовский С. Б. Село и деревня в Северо-Восточной Руси XIV–XVI вв. М.-Л. 1936.

Виноградов и др., Виноградов Б. В., Глазовский Н. Ф., Габуншина Э. Б. Программа действий по борьбе с опустыниванием в Калмыкии. // Аридные экосистемы. Том 2. № 2–3, 1996. Май., с. 103–110.

Газиз (Г. Губайдуллин), Газиз Г. История татар. М. 1994, 197 с.

Григорьев, Григорьев А. П., Григорьев В. П. Ярлык хана Узбека венецианским купцам Азова. Реконструкция содержания // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Межвузовский сб. Вып. XIII. Л. 1990. 215 с., с. 74–106.