Чтение онлайн

— Нет ничего постыдного в страхе, Игнэ. Хоть ты и назвал меня храброй, но я тоже много чего боюсь, — сказала Руми, всеми силами стараясь согреться.

— Например? Прижмись к моему боку, не дрожи.

— Боюсь Скверны, которая ждет меня в кузнях. Боюсь навсегда утратить Орхидею. Боюсь, что пострадают мои близкие. Боюсь жить дальше, не зная своего места в мире. Боюсь, что не останется ничего, кроме мести, — ответила она, наслаждаясь теплом от огромного звериного тела.

— Если ты так многого боишься, то и мне не стыдно порой трусить, — промурчал тигр и закрыл глаза. Так и уснули.

Следующим вечером компания подошла к небольшому поселению, и Ханум с грустью объявил, что более жилых домов по дороге в Мелех они не увидят. Здесь, как от купца узнала Руми, жили фениксы, занимавшиеся восстановлением осквернённых земель. Царь платил за такую работу хорошие деньги, и поселение выглядело богатым. Цвели сады и звенели фонтаны, но какая-то немая скорбь разливалась в воздухе. У Руми щемило сердце, когда она проходила мимо молодых деревьев, выращенных на когда-то ядовитой почве. Они выглядели здоровыми, но стволы были темнее, чем у таких же деревьев в столице, и листва казалась мелкой и более редкой.

Ханум первым делом направился к городскому старосте, чтобы через него продать часть товара и разгрузиться. «Я себя переоценил, — сказал купец, — так до Нэти не доберусь». Руми позвал с собой, и она неохотно согласилась. Телесные и духовные раны, причинённые фениксами, ещё болели, потому она отводила взгляд от прохожих, хотя они не были перед ней виноваты.

Староста Ампфир радушно принял гостей и даже накрыл приличный обед. Ханум с жадностью накинулся на еду, в то время как Руми к ней не прикоснулась..

— Ну, расскажите, господин Ханум, куда держите путь через дикие места? — поинтересовался староста.

— В Нэти, — коротко ответил купец, не переставая жевать.

— По морю разве не проще? — искренне удивился Ампфир.

Ханум отодвинул блюдо и потянулся к вину. Не меняясь в лице, сказал:

— Я устал от горделивых кентарийцев. Хочу попробовать вести дела с лиедарцами.

Руми оставалось только дивиться изворотливости купца. Надо же, какую легенду сочинил! Да никто полудиких степняков не предпочёл бы титульной нации эльфов и народу императора Нэти! Староста считал так же.

— У лиедарцев тяжёлый нрав. Уж я-то знаю, приходилось работать на их землях. Про местного князя и говорить не хочу. Сложно представить более неприятную личность.

— Его можно понять, — Ханум поднял глаза к потолку. — Казнь Мира вынудила его присоединиться к кентарийской империи! А так бы жил себе, сдавая земли за плату фениксам.

— Лиедарцам всяко досталось меньше остальных, — отрезал Ампфир. — Не им жаловаться.

— Да, ни перводемоны, ни демоны по их земле не прошлись. Но что мы всё о грустном? Почему бы вам, господин староста, не показать Мирами, чем занимаются здешние фениксы? Уверен, ей будет полезно. Всё равно она не ест.

— Разумеется, — староста поманил Руми к выходу.

Ей стало дико неловко от того, каким именем её решил представить Ханум.

— Скажите, госпожа Мирами, ваши родители из Имерлиха? Если, конечно, судить по имени, — обратился к ней Ампфир, когда они оказались в саду.

— Только мать, — смущённо ответила Руми.

— А господин Ханум, не знаете, откуда происходит?

Что-то скрывалось за его словами и отнюдь не праздное любопытство, но ответить было нечего.

— Понятно. Странно это. Иногда мне кажется, что он вовсе не феникс, — произнёс староста и замолчал.

В иной ситуации его слова пробудили бы жгучий интерес в Руми и желание докопаться до истины, но тут ей указали на горелый ствол, одиноким чёрным колом стоявший на краю сада. На земле вокруг него не пробилось ни травинки.

— Здесь когда-то проходил Сарпентьяр. Одно лишь его дыхание загубило чудесные рощи, что некогда украшали всю страну. Только этот ствол скорбным пастырем возвышался над выжженной равниной. Я оставил его на память, — сказал староста и тут же добавил. — Господин Ханум очень много заплатил мне, чтобы я показал вам, как исцелять землю. А лучшего пособия мне не найти.

Ампфир долго водил руками по серой почве, а Руми наблюдала. Сердце подсказывало ей, что Корней Мирового Древа староста не видит и действует вслепую. Но толк был. Спустя почти час из, казалось, мёртвой земли пробилось несколько зелёных ростков.

— Благодарю, господин, за урок, — Руми поклонилась. — Позвольте мне потренироваться самой.

— Конечно, — кивнул староста. — Я пока подготовлю вам комнаты.

— Не нужно! — крикнула Руми, но он уже не слышал. — Мы здесь не задержимся…

Теперь она не могла сосредоточиться. Злость на Ханума, медлительного лентяя, клокотала в ней. Зачем он тянет время, зная, что в Мелех из драконьей империи мчит воитель? «Затем, чтобы ты могла поучиться», — сквозь пелену гнева пробился спокойный голос разума.

Зашуршала листва. В сад вошел Игнэ.

— О чём думаешь? — спросил он у Руми.

— Тяжело излечить раны земли. Силы всех фениксов не хватит, чтобы искоренить память о Казни Мира. Но всё же… всё же я хочу им помочь. Как мне скорее увидеть Корни? — она пытливо уставилась на тигра.

— Я ведь говорил уже — не глазами нужно смотреть. Откройся этому миру, и поймешь, что свет жизни разливается всюду, — Игнэ зевнул и лёг рядом с ней.

Неожиданно яркая мысль посетила голову Руми, и она принялась толкать тигра в бок.

— Слушай, а почему бы тебе не научить местных фениксов видеть Корни? Тогда землю исцелили бы гораздо быстрее! — она сама не до конца верила, что так всё просто.

Но в миг радостное возбуждение выветрилось. В глазах Игнэ она увидела страх.

— Не хочу, — проскрипел он и отвернулся.

Руми впала в ступор. Как мог её друг, безмерно восхищающийся миром Неру, такое сказать? Отступать она не собиралась.

— Почему? Ведь ты можешь помочь Живущим на Земле!

Тигр не отвечал, только шумно сопел.

— Что ж, — тягуче-противным голосом продолжила Руми, — видимо, ты считаешь, что цветочки, которые ты так любишь разглядывать и нюхать, на этой земле появятся сами собой.

— Не в этом дело! — не выдержал Игнэ. — Если я скажу фениксам то же, что и тебе, они поймут, что я — Дух!