Чтение онлайн

Перводемону воздалось за все преступления. Победа принесла мне свободу большую, чем смеет мечтать любая другая женщина в империи. Мне не нужно связывать свою жизнь с кем-либо, чтобы мой голос стал равен мужскому. Никто больше не мог меня неволить. Маску я поместила в перстень как напоминание о душащей и сковывающей «любви». Красота и мощь — благословенный дар Великих Духов и моя тяжкая ноша. Для меня нет будущего, кроме бесконечного самосовершенствования и сражения с демонами. В том я нахожу утешение. А тот, кто полюбит меня, снова пожелает запереть и спрятать от чужих глаз и белого света. Вот ответ на ваш вопрос, князь Дайерин, и знание, которое я хочу вам дать. Откажитесь от любви. Она принесёт вам только разочарование и боль.

Окончание исповеди госпожи Драголин привело Дер-Су в ещё большее замешательство. Ясно, почему её прекрасное лицо осеняют лишь грустные улыбки. Сильнейшая боль всё ещё мучает её. Князь слышал это в её голосе, когда она говорила о маске скорби и гибели учёного, чувствовал скорбь в каждой секунде молчания, но с выводами не согласился.

— Я понимаю, как велико ваше горе, и всё же у нас разные представления о любви, — ответил он и положил перстень перед собой.

— Разве прежние чувства принесли вам счастье? Не говорите ничего, да, я знаю и об этом. А из-за новой любви вы навек потеряете свободу. Останетесь лишь фигурой на доске политических интриг. Если император повяжет вас кровью, любой опрометчивый шаг, любое сомнительное решение — и вы погибнете. Вам воздадут за смерть смертью. Перед казнью последнее, что вы увидите — это ненависть в глазах царевны фениксов. Вот залог вашей преданности и лояльности.

— Царевна Диларам — лучшее, что есть в моей полной мрака жизни, — с напускным спокойствием сказал Дер-Су, но пальцы вцепились в подушку. — То, что вы зовёте мудростью, не более чем горький личный опыт. Не сравнивайте меня с собой, госпожа Драголин. У вас есть способность к алхимии и перемене облика. То, что делает дракона драконом. А у меня — нет. Я немощен, и никогда не применю описанное в моей книге на практике. Поверьте, ничто — ни происхождение, ни внешность, ни заслуги — не могут это возместить.

— Так вы просто бежите из одной тюрьмы в другую, — разочарованно протянула она.

— Нет!

Драголин молчала, словно оценивала слова Дер-Су. Князь же внимательно наблюдал за ней. Как неуместна была её красота среди голых красных скал! Неужели она действительно избрала для себя путь бесконечной войны, и такие пейзажи для неё — обыденность? Дер-Су вспомнил, как едва не самоубился, находясь в плену ядовитых мыслей. Как может она рассуждать о тюрьмах, если выбрала бесконечное давление Скверны на свой разум? И этот меч…

— Если не жаль себя, то подумайте о брате. Император восстановит его имя и титул, но править за него будут наместники, выбранные Его Величеством. Новый князь Дайерин тоже станет невольником, только не по своему желанию. И любая ваша оплошность, даже мнимая, убьёт его.

— Так вот к чему все эти разговоры… Пи-Но вас нашел. Попросил, чтобы вы защищали меня, — Дер-Су был глубоко разочарован тем, какой оказалась разгадка.

Драголин кивнула и улыбнулась.

— Верно. Он не знает точно о вашей цели, но выглядел весьма обеспокоенно.

— Почему вы сразу не сказали, что встречались с ним? — князь сжал кулаки.

— Он не хотел, чтобы вы сочли себя слабым, — улыбка драконессы потихоньку угасала. — Ведь вы сами не попросите о помощи.

— А чего он хотел? Сохранить свою разгульную жизнь? Знакомый тон! — накопившееся раздражение прорывалось, и Дер-Су более не сдерживался.

— Знаете, князь Дайерин, — чуть расстроенно заговорила Драголин после очередной долгой тишины, — Пи-Но рассказал мне одну историю. Как его, младшего из двух братьев, отец хотел сделать патриархом. Вы справедливо отметили, что ваша немощность для драконов значит слишком много. Потому ленивый и глупый Пи-Но, как он сам о себе сказал, смотрелся на троне предпочтительнее даже сильнейшего духом, прекрасно образованного и искусного в фехтовании Дер-Су. Ваш брат долго просил отца одуматься, без конца перечислял ваши заслуги, но тот был неумолим…

Князю хотелось прервать её речь, ибо снова это слушать становилось невыносимо, но какая-то сила удерживала его на месте и не давала открыть рот. Предчувствие истины, которую он так долго искал, и которая готовилась излиться на него. Янтарные глаза не лгали.

— Пи-Но отказался мириться с такой несправедливостью и разведал, что в городе находится купец, незаконно продающий вино. Ваш брат обманом взял деньги и хорошо озолотил торговца. На празднестве Пи-Но в присутствии императора устроил дебош и, разумеется, патриархом не стал. Им стали вы, а он долгие годы нес на себе бремя лжи, бессильно наблюдая, как множатся мерзкие слухи и домыслы. Только для того, чтобы вы не сочли себя слабым.

Дер-Су смотрел в одну точку. Прежнее мнение о брате, устоявшееся за много лет, не могло измениться в мгновение. Более сути слов госпожи Драголин его потрясло желание Пи-Но открыться именно сейчас. Неужели он решил, что опасность для старшего брата настолько велика, и потому выдал многолетний секрет? Или всё куда проще…

— Что ж… а теперь Пи-Но счёл меня слабым? — вслух сказал князь.

— Помочь желают не только слабым. Прежде всего тем, кого ценят и любят. Я думала, мой рассказ нельзя понять иначе. Так почему бы вам не принять помощь, ваша светлость?

— Чью помощь?! Вашу?!

Красавица покачала головой. В печали госпожа была ещё прекрасней и на миг напомнила князю императрицу Нанаян, всё время немного грустную. Меж ними и вправду находилось немало сходств, не только внешних. Обе, перевоплощаясь, имели броню из драгоценных камней, обе получили великолепное образование. И обе потеряли любимых из-за Корсуна. Мимолетное тёплое чувство погасило злобу Дер-Су, и он уже спокойно произнёс:

— Вы правы — я перехожу из одной тюрьмы в другую, и заключение моё бесконечно. Но даже в неволе может быть отрада, а если я не исполню приказ императора, это уничтожит меня, а следом и моего брата.

— Хорошо, князь Дайерин. Я не смею препятствовать вам в задуманном. Что должно сказать, я сказала.

— Если ваши методы помогут вам исполнить волю императора, я буду только рад. Но теперь дозвольте мне идти. У меня свои задачи. А ваши советы… я принял к сведению.

— Дер-Су! Возьмите! Может пригодиться! — она вынула из причёски спицу и бросила ему.

Он поймал спицу, и в его руках она обернулась мечом с красной кисточкой на рукояти. Не говоря более ни слова, князь встал, поклонился и ушёл, чувствуя за спиной взгляд Драголин. Все её доводы глубоко засели в душе, укрепляя и без того зародившиеся сомнения. Но что Драголин может знать? За свой подвиг она получила желаемое — свободу, потому позволяет себе смелые и дерзкие суждения. Так себя вела на его памяти только Руми, но более в силу возраста и неопытности. Дер-Су поморщился, понимая, что его ждет. Девчонка-феникс умрет, и он перестанет быть опасен для императора в задуманной для князя роли. А брат, более всего мечтавший о свободе, станет марионеткой…

За поворотом князь замер. Посреди узкого каменного коридора, оскалив зубы, стоял Игнэ. В его глазах пылал яростный огонь.

— Уходи! — крикнул Дер-Су, выставив вперед меч. — Это не твоё дело!

В ответ раздался гневный рык. Князь сомневался, что справится с хищником. Кисть ещё болела и слушалась плохо. Тигр же подходил медленно, опасливо глядя на оружие.

Воздух гудел от напряжения. Бежать было некуда, да князь бы и не успел. Только смертельная схватка, в которой победителем выйдет тот, на чьей стороне истина.