Золотая планета. Тетралогия
Шрифт:
– А мой главный собутыльник, лучший из лучших, все-все понимающий и успокаивавший меня многие годы, трахает сейчас мою лучшую в прошлом подругу. Представляешь? Вот в данный момент, наверное, и трахает! – Лея начала заводиться. Вновь осушив бокал в несколько глотков и почти не скривившись, швырнула его об пол. Тот ударился и весело разлетелся на сотни маленьких стеклышек. – Но не будем грустном.
Ее развозило на глазах. Конечно, залпом жрать крепкий коньяк лошадиными дозами?.. У Ланы на такое здоровья не хватит!
Шкафы и скелеты, скелеты и шкафы. Одна из важнейших сторон работы хранителей. Лана могла бы ответить Лее кое-что про нее и его превосходительство, достаточно обидное и правдивое. Ее уже посвятили в некоторые вещи, не распространяемые за пределами избранных. Но не стала. Эта женщина сама виновата, сама выстроила свою жизнь именно таким образом, и теперь расхлебывает последствия ошибок. Вместо этого она предложила здравую на первый взгляд идею, по случаю момента:
– Так может вам стоит завести его себе? Собутыльника? Постоянного, из славян? Не для постели, а только для… Хм, процесса возлияния? Чтобы не смешивать удовольствия и не страдать потом?
Лея нахмурила брови и задумалась. Учитывая ее захмелевшее состояние, смотрелось это комично.
– А что, хорошая идея! – она подняла большой палец. – Молодец, дело говоришь! Именно, не смешивать, вся соль в этом! Светочка, где ты раньше была? – Она натужно рассмеялась. – И заводить только марсианина! Латинос плохо пьют, не умеют, поляки – зануды, от вида азиатов мне становится дурно… А второго русского я не переживу. Остаются только марсиане! Да помоложе, чтобы силенок хватило, а то упьется раньше меня…
Лана не нашла что на это ответить.– Проблема в том, чтобы найти такого не для постели. Особенно молодого. Они ведь все под юбку залезть норовят – как же, юбка королевы! И устоять невозможно, я ведь нормальная женщина, и не в том возрасте, чтобы отказывать себе в жизненных удовольствиях… – стрельнули ее глаза. – Что скажешь, Светуль?
«Светуля» не сказала ничего. Вновь не нашла слов.– Мне нравится твоя наглость, девочка, – усмехнулась королева после небольшой паузы, вновь меняя тему. – Пришла, пытаешься втереться, заговорить меня. А у самой проблем выше крыши.
– Я фаталистка, ваше величество, – ответила Лана, стараясь держать покерное лицо. Ну, вот он, финал беседы. Основная ее часть, ради которой ее и позвали. – Идею адептов Священного Круга не разделяю, но принципу «Чему быть, того не миновать», следую. Если отымете меня прямо сейчас… Значит судьба такая. Мне нагнуться, или как?
Лея заливисто рассмеялась. Кажется, вновь удачный выстрел.– Дерзишь, дерзишь! Это плюс. – Вздох. – Все правильно, прошла войну, тюрьму и корпус – все три школы жизни. Что вообще может напугать такую, как ты? – Она задумалась. – Мне бы хотелось, чтобы таких людей вокруг было больше, честных и прямых. А лизоблюды-подхалимы… – Она красочно махнула рукой и указала на место напротив себя. – Ну что ж, попробуем заново? Садись.
Лана вновь села. И почувствовала, как опять затряслись коленки. Подвыпившей Лея выглядела только на вид, изнутри подобревшей хмельной королевы на нее смотрела трезвая расчетливая стерва. И стерва не в духе, хоть она только что расположила ее немного к себе.
– Ты знаешь, почему вас приставили к Изабелле? – последовал вопрос в лоб.
Лана задумалась. Непростой вопрос! Точнее, вопрос-то простой, но ответ на него просто обязан быть непростым. И она выдала версию, которую они с девочками много раз обсуждали, но в которую до последнего пытались не верить.
– Для сравнения. Это как игра в «плохого гвардейца» – «хорошего гвардейца». Мы – плохой.
Лея кивнула.– Правильно, молодцы. Признаюсь, я рада. Думала, вы обидитесь, как-то расстроитесь. А вы так спокойно это приняли…
– Да, вас приставили к ней, чтобы она поняла, – продолжила она, – что хранители бывают совсем другими: принципиальными, неконтактными, жесткими. И если с такими не ладить, это аукнется в первую очередь ей самой. Эдакий воспитательный момент. Это решение не мое, совета офицеров, а точнее, Сережи, которое офицеры поддержали. Я была против, если тебе это важно. – Лея сделала выразительные глаза.– Но не вмешалась, решила посмотреть, что из этого получится.
Если бы не вбитая инструкторами за годы выдержка, да не железная дисциплина, маленький волчонок с винтовкой внутри пристрелил бы эту коронованную тварь прямо на месте. Но она не волчонок и должна не реагировать, чего бы это ни стоило. Лана держалась.
– И знаешь, что самое интересное? – улыбнулась Лея, наблюдая ее внутреннюю борьбу и получая от нее видимое удовольствие. – Это сработало! Вы справились!
«Девятку» выбрали именно как неконтактную группу, не идущую на компромиссы, да еще имеющую щекотливую репутацию. Вы должны были напугать ее, и вы напугали. Бэль присмирела. В какой-то степени, конечно, когда дело касается моей дочери все относительно. Затем она сбежала.
Ее величество многозначительно помолчала.– Но это тоже часть плана – она вас ненавидела, это было закономерным. А после, то есть сейчас…
…В общем, только что она просила за вас. Просила оставить, не выгонять. Вы ведь собрались уйти? Отказаться?
Это был не вопрос, а насмешка. Все она прекрасно знала, эта "захмелевшая" женщина. Читала еще не совершенные поступки по одним слухам и догадкам. И врать под ее пронзительным черным взглядом бесполезно.
– Она осознала свое поведение, научилась делать правильные выводы. А значит, эксперимент можно прекращать. Как только прилетим на Венеру, вас заменят.
– Выгоняете нас за то, что она за нас попросила? – не поняла Лана, из последних сил душа нахлынувшую изнутри волну злости и отчаяния.
– Нет. – Лея отрицательно покачала головой. – Не за это. Ну-ка, плесни себе половинку. Я разрешаю.
Лана вновь направилась к бару, нашла чистый бокал и не жалея, от души, его наполнила. Да, стопка коньяку ей сейчас очень даже не помешает. Если она не хочет сорваться.
– Пей. Это приказ! – раздался резкий голос сзади.
Она последовала «приказу», осушив полный бокал в три глотка. Да, действительно, пойло! Сивухой отдает. Они пили такую бодягу под Курском, во время наступления. Там в их отряд влился умелец один, «Кулибин», из трофейного крахмала брагу делал на всю дивизию. Настаивал на грибах, очищал и на самодельном самогонном аппарате перегонял. Вкус тот же, такое же дерьмо, но то была война, выбирать не приходилось. Здесь же…
Она скривилась и хапнула ртом воздух. Выпитое попросилось наружу и стоило больших усилий его удержать.