Золотая планета. Тетралогия
Шрифт:
– Ты прав, Хуанито. Тут не будет логики, потому что… – Она замялась. – Потому что у нас не нормальная семья!
– Покажи мне хоть одну нормальную! – воскликнул я. – Таких не существует.
– Тебе интересны проблемы моей семьи? – в упор задала она вопрос.
«Интересны! Ещё как! Может, хочу убедиться, что вы люди, а не какие-нибудь, скажем, вампиры. А ты молчи, бестелесная сволочь!»
– Как тебе сказать… – Я сделал умное лицо и почесал подбородок. – Мне просто показалось, что тебе нужно поговорить об этом. Выговориться.
– Думаешь?
Она занервничала. Кажется, я ударил в точку.– Да, мне так кажется. Просто понимаешь, ты… такая несчастная!
А вот здесь я не врал. Это чувство действительно проскакивало.– Не могу этого объяснить, но мне кажется, за твоим лоском, общительностью, весёлым нравом кроется нечто, что тебя тревожит. Это воспринимается на уровне интуиции, не спрашивай, откуда я это взял.
Девушка кивнула и погрустнела:– Настолько заметно, да?
«Шимановский, хватит давить! Ну, прав ты, не всё в порядке в Датском королевстве. Но она же страдает! Такой кайф – лицезреть расстроенную девушку, да?»
– Да нет вообще-то… – Я всё же внял голосу и сбавил обороты. – Просто… Просто… Я вижу людей, Бэль. Это что-то типа таланта. Мимика, жесты, невербальные проявления. Морщинки вокруг глаз, форма губ, когда о чём-то думаешь. Люди учатся этому годами, а я вот… Просто чувствую. Это с детства так. Не обижайся на меня, ладно?
– Я не обижаюсь… – Она вдруг расплылась в улыбке. – А ты что, готов стать моим духовником?
– Думаешь, ты первая? – усмехнулся я.
Вообще-то самонадеянно. На самом деле с моим дурным характером мне мало кто решается плакаться в жилетку. Хотя из меня получился бы хороший психоаналитик – всё, о чём говорил, я действительно вижу и чувствую. Это направление, кстати, в качестве будущей профессии очень даже серьёзно рассматриваю.
– А где гарантия, что услышанное тобой завтра не попадёт на первые полосы таблоидов? – Её глаза опасно прищурились.
Она видела во мне ровню, человека с возможностями, и это позабавило.– И как я это сделаю?! – наигранно-удивлённо воскликнул я.
– Папарацци… – начала она, но я грубо перебил:
– Бэль, папарацци засмеют и оплюют меня, предложи я им информацию о тебе! Скажут: «Мальчик, иди покури ещё, хорошая у тебя травка! И не мешай серьёзным людям работать!» Не забывай, я – парень с рабочей окраины, а не видный деятель планеты, к которому нужно прислушиваться. У меня нет ни авторитета, ни нужных знакомых. Да и не нужны они, в общем… – Я равнодушно пожал плечами. – Мне и на своём месте хорошо.
Бэль сникла. Да, при долгом тесном общении о социальной пропасти забываешь быстро. Но с другой стороны, именно я – идеальная кандидатура в духовники. Просто потому, что ничего не смогу ей сделать при всём желании. Наоборот, посочувствую и дам совет, если смогу. Хотя, как показывает практика, чтобы разобраться в себе, чужие советы не нужны. Достаточно озвучить волнующие тебя вопросы вслух, и решение напросится само. Одно время я даже вёл аудиодневник, который затем переслушивал, пока не перерос. Зато теперь горжусь сохранением здравого мышления в самые трудные периоды.
– Кстати, вот и лавочка освободилась, как по заказу!
Парочка, сидящая на лавочке чуть впереди, поднялась и ушла в противоположном направлении. Я, ускорив шаг, плюхнулся на неё, забивая место:
– Присаживайся!
Бэль, как положено порядочной сеньорите, плавно опустилась на пластиковое сиденье, поправляя юбку и держа спину перпендикулярно земле. Элементарный вроде жест она сделала с такой грацией и такой элегантностью, что я со своими медвежьими повадками почувствовал себя неуютно. Блин, вот они – хорошие манеры!
Моё смущение не осталось незамеченным – в глазах Бэль промелькнула весёлая искра удовлетворения. Вот зараза! Ничего, я найду чем ответить.
Сев, девушка какое-то время молчала, собираясь с мыслями. Затем, глубоко вздохнув, воскликнула:
– Хорошо, убедил. Расскажу. Только при условии, что всё останется между нами.
– Разумеется.
– Мой отец – никакой не тиран. Он очень хороший, добрый и отзывчивый человек и очень нас любит. Меня и брата с сестрой. И никогда нас не ругает.
– Прикольно! А мать?
– Мать тоже очень хорошая, хотя и строгая и нас любит. Мы нашли общий язык, от неё я бы никогда не удрала. Но она – глава одного из древнейших родов планеты, уходящего корнями в старую аристократию, ещё доимперской эпохи…
При этих словах я присвистнул. Вот это да! Только что она подтвердила мои худшие опасения. Их, старой аристократии, всего ничего, они богаты и на виду у всей планеты. Теперь понятны опасения насчёт папарацци.
– Мама возглавляет семейный бизнес, она – очень занятой человек, и мы слишком редко видимся, чтобы ссориться. – В её голосе послышались нотки грусти. Здесь я ей сочувствовал, но помочь не мог – у каждого статуса свои плюсы и свои минусы. – Это огромная компания, Хуан! Там столько дел, столько проблем, столько ответственности!..
Я кивнул. Масштабы подобной компании приблизительно представлял. Бюджет родителей учеников ВСЕЙ нашей престижной школы не составит и десятой части их чистой прибыли.
– Тогда с кем у тебя трения? Зачем было бежать? Разве может быть кто-то авторитетнее ТАКИХ родителей, ТАКОЙ матери?
– Может. – Она вновь тяжело вздохнула. – Всё не так просто, Хуан. Трения у меня не с родителями, а с… мачехой. Вот. И сбежала я, чтоб насолить ей.
Я раскрыл рот от удивления. Бэль глядела вперед невидящим взором.– Эта злая гарпия, занимающаяся нашим воспитанием, ни во что не ставит ни меня, ни моё мнение. Мы меж собой даже прозвали её штандартенфюрер. Вот и весь конфликт, Хуанито. Теперь можешь смеяться.
Смешно мне не было. Даже от экзотического прозвища.– Как всё запущено!
– Это точно. И главное, я совершенно ничего не могу сделать! У неё что-то типа карт-бланша, родители не лезут в «воспитательный» процесс. Любые попытки проявить себя, доказать, что я взрослая, обречены на провал.