Чтение онлайн

– Сколько по-твоему ЧАСОВ после этого я проживу?
– фыркнул я. Она не смутилась.

– Но ты же был против! И все это видели! Ты защищал их!
– возмущалась она, и возмущалась искренне. Я лишь горько усмехнулся.

– Поверь, после привода приговора в исполнение это не будет играть никакой роли. Их кровь ляжет на меня, как на первопричину всего действа.

– Мы с тобой, Хуан!
– выкрикнул кто-то, вновь поднялся ободряющий ропот. Марта-Белоснежка пересела поближе, на мой диван, и сжала руку.

– Хуан, не бойся! Мы попытаемся защитить тебя! Чего бы это ни стоило! Поговорим с остальными, объясним ситуацию...

Я даже не стал отвечать. Лишь глубокомысленно скривился. Она поняла, убрала руку и опустила голову.

– Все равно, не переживай. Иди с легким сердцем. Мы знаем, что к чему, и всегда будем помнить. А потом, через время, если тебе понадобится помощь...

– Не надо мне никакой помощи!
– взорвался я и вскочил.
– Вы хороните их! Хороните раньше времени! А я не могу так! Я еще не сдался, буду бороться!

– Их приговорил совет офицеров в полном составе!
– тоже вскочила и заорала Марта в ответ.
– Да, мы похоронили! Потому, что знаем, что это такое! Ты тут полгода, а мы с тринадцати лет, и видели побольше тебя!

Повисла зловещая пауза. Наконец, сообразив, что так только хуже, она продолжила тише, опускаясь на место:

– Если их приговорили - их расстреляют, и им плевать на твою борьбу.

Я опустился следом. Обхватил колени, до боли сжав кулаки. Начался приступ, мой вечный спутник, однако сейчас он ничем, совершенно ничем не мог помочь. Кажется, я даже рычал, но, слава богу, ни на кого не набросился.

Минут через пять отпустило. Девчонки не вмешивались, не трогали, лишь молча наблюдали с вытаращенными глазами.

– Все в порядке?
– участливо спросила Белоснежка, когда я опустил ноги и бессильно откинулся на спинку.

– Да, уже лучше. Извини, ты права. Я маленький выпендристый мальчик, так и не научившийся проигрывать.

Она молчала, чувствуя, что надо дать выговориться.

– Понимаешь, я, действительно, Веласкес, - понесло вдруг меня. Никогда в жизни не позволял себе такого, и, наверное, не позволю. Но это были именно СВОИ девочки. Те, кто пришел поддержать в трудную минуту ради того, чтобы именно поддержать, а не позлорадствовать или за чем-то другим. Хотя для большинства из них я никто - не служил с ними, не ходил в наряды, не стоял в карауле. Само собой, не участвовал в боевых операциях. А со взводом мулатки даже успел немного поцапаться. Но именно они пришли сюда, тогда как другие, более близкие, нет.

– Приступы у меня были всегда, сколько себя помню, - продолжил я.
– В детстве, конечно, не такие сильные, но мама из-за меня помучалась. В школе тоже, но школа в рабочем районе это не серьезно. Однако, я даже на учете нигде не стоял, понимаете? Кто-то могущественный всячески ограждал меня от лишних неприятностей из-за наследственности.

А потом была частная школа. Чтобы попасть туда с моим заболеванием...
– Я глубоко вздохнул.
– Сами понимаете, кто там учится и какой там контроль. Но я попал, и это вновь нигде не всплыло - вновь кто-то прикрыл. Ресурсов моей мамы на такое не хватит - нет у нее никаких ресурсов!

– А еще кто-то нам деньги подкидывал, - из груди вырвался смешок.
– Всегда, всю мою жизнь. Понемногу, совсем по чуть-чуть, но каждый месяц. И я всегда знал, чтобы ни случилось, этот таинственный некто вытащит из любой передряги.

Нет, ситуаций, необходимости для этого не было, не поймите неправильно, - оговорился я.
– Все, что со мной случалось, я всегда разруливал сам. Даже когда с другом загремели в "кутузку" за драку с марсианами. Но где-то на уровне подсознания спокойно лез на рожон, зная, что тылы у меня прикрытые, вытащат. Я не безрассудно смелый, как говорит Жанка, "рубаха-парень", просто я обладал информацией, которой не обладали мои потенциальные противники.

То же произошло и в школе. Когда прижало, я заставил маму связаться с этими родственничками и решить проблему с отчислением. Как это произошло, кто какие струнки задел - не знаю, но сами подумайте, королевы просто так в проблемные школы с бухты-барахты не срываются. Да, попиарилась она там хорошо, и ее реформа очки заработала, получила зеленый свет, но на уровне главы государства такие дела за одну ночь не делаются, согласитесь?

Девчонки кивали. Молча слушали и кивали. Я же подвел итог:

– Таким образом, все мои проблемы всегда решались, и я всегда знал, что они решатся. Единственный раз, когда этого не произошло, я совершил безумство - пришел к вам вербоваться. Безумство, да, но вновь сработало, и больше чем уверен, таинственные струны в момент рассмотрения дела о моем принятии где-то беззвучно звенели. Не берут к вам мальчиков, хоть семи пядей во лбу! А меня взяли.

С этим девчонки согласились, закивали - дескать, наконец, признал то, что они "и так давно знали". Да уж, наконец-то!

– А сегодня я проиграл, понимаете? Всухую. И за спиной нет никого могущественного, кто поможет, вытащит, возьмет часть проблем на себя. Сегодня я сполна расплатился за самоуверенность всех минувших лет. Но самое страшное, завтра за нее расплатятся девчонки.

– Ты не виноват в этом, они ведь сами хотели убить тебя, - попыталась возразить Белоснежка, но я покачал головой.

– Они запутались. Всего лишь. Они не злые, Марта. Вот Толстый - да, злой. И его дружки. С ними я выходил драться совсем с другим сердцем. А это... Дурочки! Просто дурочки, которых подвели к черте! Во многом, кстати, из-за необходимости протестировать мою персону на соответствие ИХ стандартам. Так что как ни крути, косвенно вина все равно ляжет на меня. Нет, Марта, я не могу так.

– Ты не виноват, Хуан, - попыталась возразить она, но наша беседа была грубым образом прервана. Сзади Марты, со стороны входа в библиотеку, вошли двое с... Скажем так, взволнованным решительным видом. Все перевели глаза на гостей.

– Добрый вечер, - кивнул я. Кто-то из девчонок за столом освободил им место, как вестникам важных новостей. Я выжидательно прищурился.

– Хуан, - смущаясь, начала Жанка, - мы тут это...

– Девочки на побегушках, - сформулировал я то, что она стеснялась сказать. Жанка кивнула.

– Что-то вроде. Мы все следили за процессом, и... Я это...

– Давай к сути, - хмыкнул я. Не хватало еще ставить ее в неловкое положение.

– Вот.
– Она кивнула напарнице из своего взвода и та протянула мне пластиковый конверт. Я открыл его, вытащил на свет лист бумаги с подписями и печатями.

– Что это?
– вытянулась Марта. Я усмехнулся.

– То, о чем мы говорили. Пропуск. На выход с вещами. На шесть утра завтрашнего дня. Обязательно при всех отдавать было?