Чтение онлайн

– Мия, Розита, давайте остановимся на том, что вы - мои сестры. Вы красивые, и я вас... Очень хочу!
– Вздох.
– Но не хочу утонуть в этом безумии. Понимаете? А это будет безумие, наши отношения. Ежедневное, ежечасное безумие! Или мы напарники, или любовники - третьего не дано!
– отрезал я.

Роза опустила голову, закусив губы. Но на лице ее читалось облегчение.

– Ты что скажешь, малышка?
– поднял я подбородок обнимаемой девушки.

Та фыркнула.

– А обнимать сестер ТАК, - повела она плечом, на котором покоилась моя рука, - можно?

– Таких, как вы - можно!
– потрепал я ее волосы. Кажется, определились и с ее ролью. Если она была "младшенькой" только для Розиты, то теперь, с моей подачи, станет таковою для всех. И это здорово - иметь младшую "неразумную" сестренку!

– Ну что прощаешь?

– Куда ж я денусь!
– расплылась в улыбке моя новоиспеченная "младшенькая сестренка". Справа от меня с огромным облегчением выдохнула Кассандра.

Я отпустил девушку, она тут же по-детски отползла за спину сестры.

– А ты? Ты прощаешь?
– повернулся я к восточной красавице.

Та тоже кивнула, не поднимая глаз. Есть, и этот рубеж прошли. С Маркизой мы поговорим позже, наедине, более обстоятельно. Когда мы вдвоем, она всегда более разговорчива, чем в чьем-либо присутствии. И тогда уже окончательно расставим все точки.

– Но это ведь не все, Хуан, да?
– язвительно бросила наша комвзвода, поднялась, и, нервно кусая губы, принялась мерить шагами спальную каюты.
– Мы можем "поехать дальше". Можем "принять чужую правду", точнее, возможность ее наличия. Но дело с мертвой точки не сдвинется. Неправда ли?

Я молчал, пытаясь прочувствовать, что именно творится у нее внутри.

– И в следующий раз ты точно так же будешь стрелять в меня и Мию, когда мы попытаемся тебя арестовать. Не понимаю тебя, что мы решили? До чего договорились?

– Ты сделала все правильно, Патрисия, - улыбнулся я ей. Мягко, насколько мог.

– Я не просила называть меня Патрисией!
– вспылила итальянка, но это был лишь повод выпустить эмоции.

– А я буду тебя так называть!
– крикнул я в ответ и выдавил победный оскал.
– Хотя бы среди своих. Как и ее - Гюльзар, - кивнул на сидящую на дальней кровати Маркизу.
– Не знаю, девочки, от какого прошлого вы прячетесь, но здесь, во взводе, все маски будут сорваны, а стены разрушены. ВСЕ стены!
– вновь повысил голос.
– Всегда! И если кто-то не хочет этого - предлагаю высказаться. После чего, скорее всего, расстаться. Стен между своими быть не должно; если они есть - то никакие мы не "свои"!

Вот так. Жестко, четко, по делу. И чтобы все поняли, я - член взвода, и участвую в создании внутренних связывающих традиций наравне со всеми. И даже ставлю условия.

Обе напарницы, объекты наезда, отвернулись. Кассандра сложила руки на груди оперлась о дверцу встроенного в стену шкафа. Задумалась. Да ладно, девочка, до потери власти тебе еще ой-как далеко, а до этого момента мы обязательно станем друзьями. Ты же чувствуешь это.

Чувствовала. И убедившись, я перешел в наступление, решая самую серьезную из накопившихся в наших отношениях проблем.

– Прости, Патрисия, - продолжил я почти шепотом, без эмоций.
– Я должен извиниться перед тобой. Я взвалил на тебя эту грязь - метание между приказом и совестью. Мне жаль.

Кассандра молчала. Ободренный, я продолжил.

– Ты выполняла приказ, но суть приказа - нарушение единства взвода, твоей семьи. Ты могла бы сказать себе: "Он вел себя как плохой мальчик, мы обязаны были сделать это". Но понимаешь, что я в чем-то был прав. И обвинив меня, автоматически признаешь, что вы вновь лишали меня возможности выбора. Как там, в сто шестнадцатой, - кивок на Гюльзар.
– Это ты чувствуешь, Патрисия? Это не дает тебе покоя?

Итальянка молчала.

– Это все из-за меня. Я подвел тебя к этой черте, и мне жаль. Поверь. Просто прости меня, и все-таки давай именно "проедем", будем жить дальше, словно этого не было. Ты была права, я не прав, и это не должно стоять между нами.

– Не получится, - покачала она головой.
– Не получится "проехать", я уже сказала. А что будет в следующий раз? А вдруг они прикажут стрелять в тебя на поражение?

– Но ты признаешь, что без меня девочек могли расстрелять? Там, в ТОЙ реальности?

Она кивнула. Да, это был единственный фактор, который мешал примирению. Не признавай это она, моя выходка теряла бы всякий смысл, я превращался бы для нее в обычного хулигана - выпендрежника.

– Я просто не мог иначе, - вырвалось у меня.
– И это не повторится.

– Где гарантия, что не повторится?
– выдавила она злобный оскал.
– Откуда ты можешь гарантировать такое?

– Оттуда, что я планировал делать все так, чтобы никто не пострадал, - парировал я.
– Просто Мия попала под маховик, только и всего. Арестуй вы меня - я сказал бы вам "спасибо".

– Сказал бы, Патрисия!
– закричал я. Девчонки вздрогнули, вжимая головы в плечи.
– Так и есть! Потому, что в той ситуации ТЫ была права! Ты, а не я! Ты выполняла приказ, исполняла долг! А долг выше чести, выше наших внутривзводных условностей!

Глубоко вздохнул, сбрасывая накал в голосе.

– Ты поступила правильно. Единственно верно. Ты должна, обязана была исполнить приказ, нравится тебе это или не нравится. И благодаря тебе, только тебе, вы с девчонками всего лишь под замком и без оружия. Заупрямься ты - и вас вышвырнули бы в народное хозяйство, всех пятерых, как ненадежных, плевав, какие отношения нас связывают. Мне бы ничего не было, для Паулы это не смертельно, а вас бы просто вышвырнули.

– А теперь не вышвырнут?
– скривилась она.

– Теперь - нет. Вы лояльны, и лояльность эта выше нашего единства. Это тест, Патрисия, который вы прошли. Помурыжат, естественно, отказ Гюльзар так просто не спишешь, но всё успокоится.

– А почему бы не вышвырнуть ее одну?
– Итальянка кивнула на дальнюю кровать.

Я пожал плечами.

– Она слишком хороший снайпер. Нет, что-нибудь придумают, будут наблюдать, но оставят. А Паула вообще неподсудна - родственница королевы.

– Так что ты спасла взвод, - подытожил я, добавив в голос максимум теплоты.
– Когда я, пусть и невольно, пытался его развалить. И я повторяю, я прошу у тебя прощения. Прости...

Встал, подошел к ней. Обнял.

– Ты - настоящий командир. Думаешь обо всех. А я...

Она прижалась к моей груди, улыбнулась. И, кажется, только после этой фразы начала успокаиваться по-настоящему.

– Ты и правда так считаешь?

Я кивнул.

– Хуан, сейчас это был только тест, для всех нас. Но может настать день, когда тесты кончатся. Например, когда королева Фрейя прикажет арестовать тебя. Всерьез. Мне и девчонкам. Что тогда?