Чтение онлайн

— Да. Куда ж я тебя теперь дену? Уплачено. Пойдёшь со мной. Так что, не расслабляйся. Готовься морально. Концентрируйся. Ну, и всё такое. Миссия будет сопряжена с опасностями.

— Круто! А куда мы?

— Куда, пока не знаю. Может быть, на соседнюю улицу, может в Гваделупу, а может на Тибет. Не знаю куда. Знаю за чем. За Золотой Пулей.

— За золотой! За пулей! — завизжала Йоо. — Это круто!

— Ты кроме «круто» ещё какие-нибудь слова знаешь?

— Знаю. Анальный лубрикатор.

— Тогда лучше — «круто».

— Ка-ра-шо. А эта золотая пуля…. Вот про золотой укол я слышала, а про золотую пулю нет. Она для чего?

— Ну… Командоры полагают, что с её помощью можно будет уничтожить Чёрную Жабу, — ответил Виктор так, как оно на самом деле всё и обстояло.

— А кто такие командоры? А что это за чёрная жаба такая? — сразу начала пытать его Йоо, — ухватился котёнок за кончик ниточки, решил весь клубок размотать.

— Не гони. Много будешь знать, состаришься скоропостижно, посоветовал ей Виктор. — Впрочем… О Чёрной Жабе, пожалуй, расскажу, коль ты о ней действительно ничего…

— Ничего-ничегошеньки! — замотала головой Йоо.

— Должна же ты знать, наверное, ну, хотя бы в каких-то общих чертах, ради чего мы завтра… в омут…

— Да, должна!

— Должна-должна… В общем, так детка…

— Я не детка!

— Ладно, подруга, не злись, не кочевряжься, а записывай давай потихоньку в оперативную свою память информацию прикладного характера. Готова?

— Готова.

— Ну-ну… пионэрка… Короче, дело к ночи… Поехали. Слухай. Чёрная Жаба — это такая, понимаешь ли, малоизученная, но вполне реальная сущность, которая с самого начала времён, из самых их, что ни наесть, темнейших глубин, занимается исключительно тем, что генерирует поле особого рода. И это её поле имеет одно очень нехорошее свойство. Подавляет оно почём зря критичность человеческого ума. Человек, рождаемый на белый свет, в общем-то, человеком, в результате постоянного и непрерывного воздействия этого поля, постепенно перестаёт адекватно оценивать окружающий мир, а что самое страшное — самого себя. И превращается в неведому зверушку.

В лучах, испускаемых Чёрной Жабой, причина таких человеческих уродств и излишеств нехороших, как то: жадность, зависть, лень, чревоугодие, похоть, уныние, гордыня и ещё семью на семь и семь в седьмой. Практически все грехи в чистом виде и их сочетания, в которые способен совершить и повсеместно совершает падение человек, порождены полем Чёрной Жабы. Почти все. Может быть, только графомания стоит особняком. Этот грех имеет иную природу, о которой сейчас умолчу. Все остальные, как доказано Лабораторией Касперского, порождаются Жабой. Просто как головастики какие-то.

— Да ты что! Правда?

— Правда.

— Вот же какая сука!

— Да. И пока мы не её уничтожим, победить Глобальный Пафос невозможно.

— Упс! А это что ещё за фигня? Что это за пафос такой?

— Ты и об этом ничего не слышала?

— Не-а! Я же девственница.

— Ну это сложней объяснить, не знаю, смогу ли…

— А ты, Пелевин, попробуй. Я все правила игры хочу знать.

— Все правила и я не знаю… Ну, хорошо, попробую. Попытка — не пытка.

— Побелка — не белка.

— Только если чего-то не поймёшь, я не виноват.

— Да не боись ты, Пелевин, разберусь. У меня ай-кю сто двадцать пять.

— Ну, если ты такая шибко умная, тогда значит так, — слушай и уж как-нибудь врубайся. Тут одним словом не обойдёшься. Потому как мутно здесь… В общем, подруга, Глобальный Пафос — это такой образ жизни человечества, которой и порождается некритичностью человеческого ума и порождает ещё большую его некритичность. Одно к другому… Глобальный Пафос — это ничто иное, как первая производная от Чёрной Жабы… Такая это всё, понимаешь ли, бесконечно самовоспроизводящаяся тупость. Тупость, энергией которой Чёрная Жаба, кстати, питается… Или подпитывается. Вот так вот. Замкнутая выходит-получается система… Безотходная… Мы говорим Чёрная Жаба, подразумеваем — Глобальный Пафос. Мы говорим — Глобальный Пафос, подразумеваем — Чёрная Жаба.

— И что?

— А то, что эта тупость вскоре окончательно покроет всё. Включая политическую организацию человечества… И установит Новейший Мировой Порядок. Установит Новейший, разрушив Новый. Невелика, конечно, потеря. Но и такое приобретение — говно полнейшее. Причём, не просто говно, а говно попавшее на вентилятор. Если Новый Мировой Порядок — это, как говорится, the dark side of the New Economy, обратная сторона Новой Экономики, то Новейший — это её изнанка. И тут такое дело. Война между американским государством-системой и европейским сетевым государством ещё идёт и до чьей-либо победы пока далеко, а тонкая самонастройка Глобального Пафоса уже осуществляется. И не только на бытовом уровне, но и в самых высоких политических, то есть — системообразующих, сферах. И знаешь, почему это происходит? — Йоо пожала плечами. — А потому что, какая бы сторона не победила, без Глобального Пафоса ей уже будет не обойтись. Глобальный Пафос покроет глобального победителя. И это объективная штука. Демократия в существующем её виде в уже наступившем будущем работать не может. Наш мир изменяется сейчас со скоростью, которая равна скорости увеличения производительности микропроцессора. Так? Так. Мир перестал быть материальным, он стал текучим, как информационный поток. В таком убегающем от нас мире использование политической системы с обратной связью, — которой, по сути, и является, традиционная демократическая система, — похоже на попытку дважды войти в одну и ту же реку. Демократия — это процедура. На процедуру сейчас нет времени. Бесконечный многоактовый спектакль с передачей власти от народа к представителям отныне не катит. Подобная система сегодня обречена на пробуксовку. Даже и в идеале. Не говоря уже о нынешней её лицемерной, коррумпированной, пропиаренной, годной лишь на примитивное освоение финансовых потоков — ипостаси. Это старая и гнилая система выставляет себя на посмешище везде и всюду тем, что героически отрабатывает управленческие решения по проблемам, которые к моменту принятия решения перестают существовать. Понимаешь? — Йоо хотела ответить, но не успела. Поэтому естественно возникает необходимость в новом, более технологичном формате управления, способном быстро подстраивать сознание масс и манипулировать ими. Вот так, собственно… В этом суть. И я представления не имею, как и во что эта штуковина будет конкретно оформлена, только знаю, что так оно, в конечном счете, всё и будет… Всего-то и делов: создать замкнутую идеологическую систему, установив мировую монополию на легитимные информационные потоки. Вопрос времени и денег… Да, ну и чтобы эта система работала надёжно, без сбоев, нужно, конечно, чтобы человечество окончательно превратилось в легко управляемую массу с лояльным сознанием — в некую послушную биомассу. Поэтому Глобальный Пафос это, по сути, — совокупность усилий, направленных на приведение сознания людей в такое вот скотское состояние. Чёрная Жаба естественно этому процессу весьма способствует, поскольку некритичный ум является основой лояльности. И такая вот работа идёт уже во всю и полным ходом.

— А кто её ведёт? Мистер Зло? Или доктор Но? — спросила Йоо, ошеломлённая открывшимися нехорошими перспективами.

— Если бы, дет… подруга, всё было бы так просто… Видишь ли, заговор против человечества действительно существует, но дело обстоит так, что в этом заговоре участвует всё взрослое население Земли. Как материя во Вселенной стремиться принять форму шара, так и человечество в своей массовой бессознательности и бессознательной массовости стремиться устроить себе шаровую жизнь. Оно спешит по максимуму устраниться от принятия каких-либо решений и страстно желает скинуть с себя груз ответственности за свою дальнейшую убогую судьбу. Достаточно оглянуться по сторонам, дабы узреть, что люди в массе своей настроены со страшной силой и способны лишь на растительную жизнь. Тихо-смирно жрать воздушную кукурузу и подогретых собак, тащиться от своих бесконечных сериалов и прочих тупых бейсболов, лечить перхоть и этот… как его?… кариес, выращивать кактусы на подоконнике и ни во что не лезть, — вот базовый список их притязаний! Ну и предел мечтаний, чтобы та химера, которая называется совестью, скорей издохла. Вот, собственно, и всё, чего хотят все люди на этой планете. Правда, некоторые ещё как-то пытаются себя блюсти, но таких мало. Слишком мало… Основная масса творчески переработала десять божьих заповедей и трактует их теперь так: покупай, потребляй, смотри тиви, живи в кредит, приспосабливайся, никогда не возмущайся, не мечтай о высоком, верь властям, не задумывайся, не просыпайся. Главное — не просыпайся. Вот так they live. Ну, а двигателем этого безумия является распущенное коллективное бессознательное, подстёгиваемое тлетворным дыханием Жабы… Так, — я, кажется, уже повторяюсь… Ладно. Ну, ты, подруга, успеваешь за мной? — вспомнил Виктор о девушке, и Йоо как-то уж слишком уверено кивнула ему в ответ. — Вот так вот, — вздохнул Виктор, как бы вздохом подведя черту под своим разоблачительным спичем, но не удержался, и понесло его по течению дальше: Нет, конечно, если спрос на Глобальный Пафос есть, есть и те, кто обеспечивает предложение. Тут то же свой бизнес. И выдвигаются персоналии, которые берутся эту операцию на мозге человечества проводить. Ловцы тенденций, желающие приватизировать процедуру. Такой вот бизнес… Страшноватый, правда. Ведь эти шустрики тоже находятся внутри процесса изменения человеческого сознания. Ужас! Представь, каких действий можно ждать от нейрохирурга, который руководит операцией на мозге, в то время, когда ему самому проводят точно такую же операцию. Но выдвигаются… А если есть бизнес, появляются и те, кто его крышует.

— Антидоты? — догадалась Йоо.

— И антидоты. И «Всемирная инквизиция». И другие мухобойки. И всякие мелкотравчатые на них пародии… «Снующие всюду», например…

— А ты, Пелевин, значит, против всего этого?

— Я? Ну что ты! Я нет, глобально я не против. Мне по барабану, точнее по бубну. Это Бодрийяр против, его сводный брат Кудеяр, который сгинул в Подвале, был против, другие… А я нет. В конце концов, Лао-Цзы и учил, что, управляя страной, совершенномудрый должен делать сердца подданных пустыми, а желудки — полными, чтобы у народа не было знаний и страстей. Я же говорю, это объективный процесс. И его не остановить. Как несущейся без остановок локомотив.

— А этот твой Бодиарт…

— Бодрийар?

— Ну да, Биллиард… Он что считает, что можно остановить эту штуковину?

— Видимо, считает. Он в своём праве.

— А ты думаешь, значит, что не возможно?

— Нет, конечно. Не возможно. И поэтому мне всё по бубну… А потом, если подобно Бодрийару, относится к Глобальному Пафосу чересчур серьёзно, то рано или поздно, к доктору не ходи, сам станешь его, Глобального Пафоса, неотъемлемой частью. И оно мне надо?

— Стоп, я что-то не всосала, — если тебе всё по бубну, зачем тогда ты… за пулей за этой?

— Зачем, говоришь? Ну… Да, тут, конечно, на лицо некоторое мотивационное противоречие, но… Понимаешь, мне, в общем-то, действительно по бубну, какую там парадигму развития выбирает для себя съехавшее с глузду человечество, один хер Солнце когда-нибудь потухнет и вся эта чертовщина закончиться, — так что плевал я в свете этого грядущего события на все эти смешные идеологические заморочки… Да… Но поскольку Солнце ещё коптит, а мне какое-то время придётся с этим мириться, я считаю себя в праве противодействовать грубым наездам на меня лично. На меня, как на носителя личностного суверенитета. Понимаешь? Пусть, за ради бога, делается народ сытым и тупым, превращаясь в быдло, но ко мне с этими делами, пожалуйста, не надо… Я не народ. Я — Пелевин.