Чтение онлайн

В шестнадцать сорок сам товарищ старший лейтенант объявился. Залёг рядом. Стали вместе ждать. Мола.

И тихо было. Только ветерок лёгкий с ветками забавлялся. Только он один и шумел-дурачился здесь, в том краю, где все остальные по самые плечи вбиты грузом долга в бетон ракетных баз. Прыг-скок ветерок. И с верхушек вниз одним махом и по зачахшей траве небольшим торнадо - вжик. И в Виктора каким-то серым бумажным комком запустил.

А Виктор взял, да письмецо это нежданное развернул, - страницей из Журнала учёта технического состояния оказалось. Ознакомился мельком от нечего делать. Выполняемая операция - проверка баллона воздушного пуска двигателя шасси. Серьёзное, видимо, дело. Отметка стоит - "выполнено в полном объёме согласно ДИЗ.044.45.39. Так, ну дальше дата. И подписи: читал - капитан Доля, выполнял - лейтенант Аи, контролировал - подполковник Усталость. Ну, да. Ну, да. Серьёзное это дело. Операция двойного контроля.

Свернул из листка самолётик и вернул его ветру.

"Сейчас начнут", - вдруг, посмотрев на свои командирские, объявил старлей Рягузов.

И действительно началось.

Из кабины пусковой установки выскочил человек в камуфляже и шлемофоне, да с комплектом Л-1, висящем в сумке на боку. Пописал этот военный на левую переднюю опору, и быстро-быстро побежал в укрытие.

Через пару секунд заревели двигатели, запыхтели насосы и контейнер до этого смирно лежавший на спине пусковой, начал медленно приподниматься.

Над стартовой площадкой кружилась стая ворон. Вороны постулировали собой невозможность неба. Но небо было. И вороны были, и небо было. Тут у Кафки явно что-то не сходилось. Но Виктор не стал на этом сосредотачиваться. А просто подумал про ворон, что, мол, вот вороны, они летают, и по ним сейчас начнётся пальба.

А до пальбы оставались считанные секунды. Контейнер уже встал на попа, крышку его сорвало сработавшими пиропатронами, и она повисла на тонком стальном канате. Так пробка, вылетающая из детского воздушного ружья, виснет на верёвочке

"Пуск введён в систему... Код принят... Блокировки сняты... Пошли необратимые операции", - восторженно комментировал старлей Рягузов циклограмму пуска.

Обалдевший Испанский Лётчик восхищённо охал, глядя на то, как примыкающие к контейнеру кабели начали отстёгиваться и отлетать один за другим в разные стороны. Дай ему волю, подумал Виктор, оседлал бы он эту ракету. Космонавт на всю жизнь космонавт.

– - Чего пускаем? Спутник?
– поинтересовался Виктор у старлея.

– - Не-а... Учебно-боевой пуск, - объяснил со знанием дела Рягузов. Ещё один полк на боевое дежурство ставят ... С новыми "Тополями"... Это вот сейчас контрольный отстрел. Чугунку вместо гэчэ на Камчатку отошлют. Если пуск пройдёт сейчас нормально, тогда всю партию изделий у промыслов примут.

– - Понятно, - кивнул Виктор.
– А где пункт управления?

– - Чёрт его знает, - пожал плечами Рягузов.
– Сюда только пусковую пригнали... А пускают по радио... Может с четыр... Пошла родимая!

И действительно - родимая пошла.

Контейнер громко чихнул и выплюнул из себя ракету. Довольно высоко её выплюнул. Ракета на какое-то время зависла над пусковой, будто задумалась, лететь ей или не лететь? Но всё же, видимо, решила лететь. Заглушая всё на свете, взревели маршевые двигатели. И баллистическая труба, петляя, подныривая, вращаясь, понеслась к облакам. По введённому в неё полётному заданию.

А ворон, кстати, давно уже и след простыл.

Ракета ещё не скрылась из виду, а Рягузов уже засуетился.

"Ждите здесь, - приказал он.
– Я сейчас быстро. Пока там расчёт по первой разливает, успею". Натянул изолирующий противогаз, задействовал генерирующий патрон и рванул в сторону стартовой площадки.

Чего он творил было не видно, поскольку всё там заволокло дымом выхлопами соляры, пороховой гарью и газами отработанного ракетного топлива. Ни черта не видать было. Как он умудряется чего-то там делать? На ощупь что ли работает?

Но уже через пять минут Рягузов вернулся и протянул Виктору тот самый трос, который удерживал крышку контейнера, чтобы она не скакала во время пуска и не крушила наземные системы. Пусковая установка многоразовая. Её жалеть нужно. Для того и этот трос.

– - Это и есть Надёжный Повод?
– уточнил на всякий случай Виктор, вспоминая недобрым словом переводчика Бодрийара, - ещё бы уздечкой назвал он эту штуку.

– - Не знаю, в телеграмме дядька про этот фиксирующий трос отписал. Забирайте, контейнер всё одно спишут, где-нибудь прикопают, и капусту в нём хранить будут.

– - Мы вам что-нибудь за него должны?
– уточнил Виктор.

– - Это вы там уж с дядь Петей давайте, - замотал головой Рягузов.
– Мне ничего не должны. Ладно, братцы, я ушёл. Мне ещё наряд сдать надо. Из-за вас двое суток подряд дежурю. Нинка вставит

– - Спасибо, друг, - Виктор пожал руку старлея.
– Нине привет.

– - А вы Владимиру Владимировичу передайте, чтоб этому козлу не поддавался, - попросил, усмехнувшись старлей.

– - Обязательно передам, - пообещал Виктор.

И разбежались.

Рягузов пошёл направо, Виктор и Лётчик - налево. И в лес.

Но не успели они до леса дойти. По широкой вспаханной полосе, отгораживающей стартовую площадку от ближайших деревьев, наперерез им нёсся фиолетовый фургон. Антидоты!

И они оба, не сговариваясь, быстро развернулись и побежали вдоль забора из колючей проволоки в противоположную от лагеря сторону.

– - Сто двадцать первый! Сто двадцать первый! Приём!
– на ходу орал Виктор в микрофон рации.
– Где вы там? Мать вашу!

– - Сто двадцать первый на связи, - наконец отозвалась Мурка.

– - Сто двадцать первый, ноль сорок четыре, - проинформировал Виктор. Как понял? Приём.

– - Вас понял. Ноль сорок четыре, - подтвердила Мурка - Откуда они здесь? Приём.

– - Чёрт их знает, - ответил Виктор и приказал: - Оставайтесь на месте. Не высовывайтесь. Дюку -намордник. Если что - план два. Как понял, сто двадцать первый? Приём.

– - Вас понял, если девять один один, то план два. Приём.

– - Конец связи.

– - Конец связи.

А антидоты их нагоняли. Ехать, оно ведь не бежать.

Когда преследователи были уже метрах в тридцати, Лётчик с Виктором на счёт три остановились и дали пару дружных очередей по ненавистному фургону. Мясная лавка резко развернулась и заглохла. Машина сдохла, но антидоты нет. Начали выскакивать наружу. Но пока они выстраивались в боевой порядок, Виктор с Лётчиком увеличили дистанцию метров до восьмидесяти. Хорошо бежали.

В заповедье богами забытом, где природа не знает имён, укрепляем осмысленным бытом, обветшалые связи времён. Дети жалкие шалого века продолжаем движенье на Зов, - жаль не жалует здесь человека шаль созвездия Загнанных Псов.