Чтение онлайн

– Полина кивнула.
– Но ты ещё не решилась влюбиться.

– Кажется, нет... Я поняла, что тебе интересно, Тимоти. Прощупываешь московские

связи? Я хотела стать женой Глеба Сарычева и думала, что не может быть на свете

другого счастья, другого мужчины... Но потом произошло многое...

– Ты все ещё надеешься вернуть его?

– Не знаю... Порой прошлое уносится далеко, словно было не со мной... А иногда

воспоминания так ярки, будто я рассталась с ним только вчера...

– Понятно, это очень понятно... Пойдем в дом. Уже падает роса. Прихвати-ка

салфетку и бокал, а я позабочусь об остальном.

На экране компьютера светилась эмблема бабочки. Никто не нажимал на кнопки.

Тимоти и Полина молча сидели в полутемной комнате.

– Сформулируй, детка, что ты рассчитываешь получить в результате своих "московских гастролей"? Не хотелось бы разойтись в целях.

Полина задумалась.

– Наверно, слишком многого... Россия живет трудно. Я не политолог, не экономист,

чтобы сделать разумные выводы. Но знаю определенно: таким хищникам, как

свора Писецкого и Красновского, не место в любой стране. Это зараза, высасывающая силы. Особенно стремительно она плодится на слабом, изможденном невзгодами организме.

– Но группа людей не вершит историю. На освободившееся место придут другие, не

менее жадные, зубастые, жестокие.

– Ты предлагаешь искоренить причины, порождающие зло?

– О, нет... Я не настолько впал в детство, чтобы рассчитывать на всобщую

справедливость. Хотел лишь предупредить тебя, детка. Расправа с личными, пусть

чрезвычайно непрятными и социально вредными объектами - месть и только.

Приятная, полезная месть. Не заблуждайся относительно ожидаемого эффекта.

Сменятся действующие лица, но спектакль будет продолжаться по тому же

сюжету... Тимоти Бартон сорок лет сражался с пренеприятнейшими "заразами",

одолевающими общество... Он ушел со сцены. И мало что изменилось.

– Неправда! Я знаю, тебе удалось предотвратить кое-какие серьезные конфликты,

чреватые катастрофами. А Вилли? Вилли убрал Крафта!

– Безымянные "санитары цивилизации".

– Не иронизируй, Тимоти... Мне тоже порой кажется, что результаты не так заметны,

как хотелось бы. Что зло невероятно живуче.
– Полина задумалась. Скажи, почему

все боялись Крафта? Ему удалось стать символом силы, умеющей подчинить

всякого непокорного. Почему нельзя сделать силой добро?

– Пугать добром? Хм-м...
– Страх, а не умиление добродетелью движут

человечеством. Деньги, власть, страх... Впрочем, не станем углубляться в дискуссии

о смысле бытия. Этим уже занимаются не одно тысячелетие профессионалы...

Бартон встряхнулся.
– Такой соблазн стать брюзгой и занудой. Отложу это на потом.

А сейчас, перейдем к делу. Вывод первый, основной: выбираем задачу по силам.

Сводим счеты, восстанавливаем доброе имя твоего отца. Даем понять, что не все

подлости сходят с рук, отбираем награбленное. Урок. Назидательный урок. Не так

уж плохо.

– Совсем не плохо. Я буду жить среди людей, которым смогу открыто смотреть в

лицо.

– Утопия, дорогая, утопия... Ты будешь ходить по лезвию ножа, потому что станешь

олицетворять опасность. Для всех кому предназначен урок.

– Ты отговариваешь меня, Тимоти?

– Пытаюсь уберечь от разочарований... Мы не боги, Полина... И мне не хочется

рисковать тобой... Афера в Лос-Анджелесе в худшем случае могла завершиться

скандалом, последствия которого я постарался бы приглушить. В Москве за тобой

по пятам будет ходить смерть...

– Разве я не доказала, что могу преодолеть страх?

– Ты многое можешь, девочка... Ты даже не понимаешь, какой силой наделена.

Положи ладони на мой лоб... Сосредоточься на чем-нибудь нежном... А я попробую

угадать...Свечи, Шопен, тебя манит, притягивает взгляд человека, сидящего

напротив...
– пробормотал Тимоти.

Полина убрала руки.

– Верно... А сегодня, на закате, в саду... Когда ты сидел с сигарой... Не знаю... Я

никогда там не была, даже плохо представляю, где это... Белый дом, море, пушистые

пальмы. Ямайка...

– Милая, я не отрываюсь от экрана уже четверть часа.
– Голос Арона гремел в

отключенном телефонном аппарате.
– Я знаю, что ты дома.

Глен отбросила сценарий передачи, над которой работала. Ее опять перебили. Она

сняла трубку.

– В чем дело? Ты знаешь, что в это время я подхожу к телефону только в случае

крайней необходимости.

– Необходимость чрезвычайно крайняя. Уже три канала прокрутили ролик: "Тайные страсти мисс Добродетель".

– Что ты несешь? Я не смотрю порнуху.
– Глен включила телевизор, почувствовав

неладное.

– Сейчас пойдет по восьмому. Желаю приятных впечатлений!
– Арон отключил

связь, исчез в пространстве, оставив звучать в ушах Глен дьявольский хохот.

Вначале она увидела то, о чем предпочитала никогда не вспоминать. Мерзкий

извращенец не просто заснял лесбийские игры - он снял жуткую, смердящую

нечистотами пародию... Трудно представить что-либо гаже, чем её грубо

размалеванное лицо и те позы, которые в экстазе придавал ей Дирк совместно с

черной мерзавкой, ловко скрывавшей свое лицо.

– Шид!
– Глен запустила в экран пепельницу. Грохот взорвавшегося кинескопа и

звон стекла привели её в чувство. Немедленно звонить в полицию и к адвокату...

Немедленно прекратить...

На экране появилось удрученное лицо диктора:

– Уважаемые зрители, мы приносим извинения за технические неполадки.

Пиратская телестудия прервала наши передачи, подключив порнографический