Чтение онлайн

"Реформа управления, о которой говорил Просперо, осуществилась в 773 году. Сумятица в отношениях между частями государства, воцарившаяся в результате нашествия горулов, требовала устранения. Но Просперо хотел не просто порядка, а порядка, нужного ему. И он разделил королевство на 7 больших провинций: Север (Санах), Северо-Запад (Райзиния), Запад (Раш), Центр (Лигия), Восток (Квеслия), Юг (Лард), Дальние земли. Во главе их встали назначенные лично Просперо губернаторы, которые вместе с королем и первым министром образовали Звездный Совет, обладавший законодательной властью. Просперо предполагал время от времени смещать губернаторов, назначенных из поддержавшей его аристократии и преданного ему мелкого дворянства. Но после смерти великого человека губернаторство было фактически узаконено как наследственное понятие. Нет ничего хуже для государства, милый Ральф, чем наследование должности, что развращает саму систему правления…

Особое внимание уделялось обучению и подготовке стражников, которые по боевым качествам должны были превосходить линейные войска. Страже губернаторов полагалось умение владеть оружием огнестрельным (длинные пистолеты) и холодным (прямая сабля), быстро передвигаться в пешем и конном строю, вести бой в городской черте.

Подразделения губернаторской стражи создавались достаточно сильными, чтобы стать опорой какого-нибудь честолюбца, желающего стать независимым правителем. Предвидя эту возможность, Просперо подчинил эти войска непосредственно королю, который имел исключительное право назначения офицеров стражи. Губернаторы командовали офицерами стражи только в связи с поддержанием порядка в своих владениях. Исполнение других приказов губернатора стражниками приравнивалось к государственной измене. Жалование офицеры стражи получали из королевской казны.

Просперо позаботился и о том, чтобы в народе посеяли мнение об этих войсках как о непобедимых и вездесущих. На долгое время стражники превратились для простолюдинов в носителей неотвратимой и страшной кары. Увидеть стражника считалось дурной приметой. С годами, однако, вера у нас ослабла настолько, что безбожие сделалось культом. Поблек и пугающий ореол, окружающий губернаторскую стражу…"

Солнце только вступило в отношения с кронами деревьев и городскими крышами, когда Уго с Мариусом и Расмусом покинули гостеприимный кров Борова. Их котомки распирало от снеди, которой снабдил их хлебосольный бородач. Кроме того, он субсидировал Уго сумасшедшей суммой в десять дублонов. К удивлению Расмуса, золотую шпору Боров вернул им в целости и сохранности. Честен оказался человече, а ведь по виду не скажешь.

Еще больше удивляло Расмуса поведение Уго. Ни в какую ловушку грамотей их не завлек, хотя тысячу раз мог бы. Но побороть антипатии к этому человеку Расмус не мог. Частью — по причине природного упрямства, частью — потому, что Уго был слеплен из совершенно другого теста и тем самым внушал необъяснимое опасение. Расмус любил то, что удобно укладывалось в прокрустово ложе стандарта. Он терпеть не мог того, чего никто раньше не видел.

Воздух звенел чистотой. Бодрила теплая морось. Темнота неохотно покидала город, тяжело выползая из наиболее укромных закоулков. Уго сказал: "Пойдем по солнцу ночью". Так и получилось. Еще горели кое-где фонари, до которых не успел доковылять хромой фонарщик, маячивший в конце улицы. Еще бледнела над головами Большая луна, с каждой минутой тая под превосходящими силами солнечных лучей. Но город уже просыпался. Вдали слышался противный вопль то ли водовоза, то ли молочника. Внизу, у Рыночной площади, скрипели первые телеги. А в особняке напротив (дом графини Зарлит) запоздалое пиццикато вплеталось в усталый вокализ, гасли лампы и стихал шум — верный признак рассвета. Скоро, скоро тезоименитство старого Ника Зарлита!

Прохладный ветерок гонял мелкий мусорок по Рыночной площади. Позевывая, располагались для торговли первые энтузиасты. На гигантской барже (своего рода гостиница для простонародья), намертво причаленной у дебаркадера, чесали пуза и хохотали трое жизнерадостных иноземцев с курчавыми черными бородами. Неужто гинардов занесло в такую даль, удивился Уго. Там же, на барже, где-то среди вьюков, кадушек, корзин, вывешенных подштанников и спящих копигольдеров вдруг истошно загорланил петух.

Вход на Старый мост. В розовых рассветных лучах поблескивают каски и сабли караула. Стражникам губернатора Северных провинций положено иметь грозный вид. Они и имеют — точь-в-точь, как головорезы на картине Карла Репса "Ландскнехты Просперо". Но свирепость стражников — только видимость. Они устали после изнурительного ночного дежурства и ждут смены. Какой нормальный стражник не любит хорошо поспать?

Уго остановился и сказал вполголоса:

— Они сейчас не в том состоянии, чтобы внимательно нас обыскивать. Но всегда найдется какой-нибудь дурак, который желает выслужиться либо мать научила его добросовестно относиться к работе. Поэтому будем начеку.

И Уго изложил свой план. Вообще-то он с удовольствием избежал бы всякой гусарщины, ибо столкновение с представителями власти всегда нехорошо. Но, к сожалению, в результате ловкого налета банды Седрика, стража плотно закупорила все выходы из Реккеля. А покидать город требовалось срочно: уже пошли повальные обыски, которые, того и гляди, докатятся до заведения старины Борова.

К тому же ситуация резко усугубилась. Происшествие в отеле герцога Тилли получило широкий резонанс. О нем судачил весь город. Кровавую драму в парке сложным образом связывали с похищением золота. Все сплеталось в клубок, как по заказу, опутавший наших героев. Они, понятно, и носа на улицу не высовывали. Но люди Борова поставляли им информацию в избытке. Случилось худшее. Капитан Граппс был убит. Поиск преступников велся фронтально. Приметы злодеев получили все сторожевые посты. Выбраться из Реккеля стало почти невозможно.

Уго обобщил данные. Ситуация решалась по-разному. Вариант первый: лечь на дно. В целом, реально. Подходящих тайников в городе достаточно. Но шмон мог продлиться неизвестно сколько. Губернаторская стража, если ее всерьез задеть, работает очень серьезно и, как правило, добивается своего. А время теперь работает против Мариуса. Если верна расшифровка Рыжего Алоиза, теперь надо торопиться, поскольку к концу мая истекает срок выполнения второго приказа головоломки. А где искать второе слово, пока не совсем ясно.

Еще один вариант: выскользнуть из города, укрывшись на каком-нибудь транспортном средстве — водном (Уго имел знакомых судовладельцев) или сухопутном (спрятаться в пустой пивной бочке — идея Расмуса). Относительно безопасный вариант. Но, если их обнаружат спрятавшимися (ведь шерстят и корабли, и повозки), выйдет еще хуже. Человек прячущийся подозрителен уже самим стремлением затаиться.

Остается вариант последний. Противоположение. Совершить то, что кажется безумием. Пойти на амбразуру. Как говорил Расмус: грудь в крестах — или голова в кустах! Словом, попытаться покинуть город без ухищрений, а в случае необходимости — прорваться. Впрочем, Уго надеялся, что до боевых действий не дойдет. Главное — выбрать удачный момент. Уго убеждал себя, что с моментом угадал. Перед самой сменой в голове усталого стражника остается слишком мало места для примет убийц капитана Граппса.

Уго в своем характерном фамильярном стиле приблизился к стражникам. За ним расслабленно двигался Расмус. Далее (по диспозиции Уго) следовал Мариус. Он пребывал в странном состоянии. Он смотрел на себя как бы со стороны. Вне телесной оболочки находился прежний Мариус — непосредственный, наивный, впечатлительный, рассеянный, словом — живой. Его телесную оболочку заняла незнакомая душа — пугающая и притягательная одновременно. Пугающая неземной холодностью. Притягательная столь же ледяным спокойствием.

В это состояние Мариус погрузился после видений в белой лаборатории Хлора. Синий эликсир великого астролога дал организму Мариуса могучую встряску. Мариус не умер — по крайней мере, в полном объеме. Тело и руки помнили старые навыки. Но мысль текла по новому руслу. Организм Мариуса постепенно отходил от пережитой встряски. Но загнать мысль в прежние берега пока нечего было и мечтать.

Мариус не случайно подошел последним. На этом строился тонкий расчет Уго. Последним подошел — последним и обыщут, рассуждал Уго. И не ошибся. Капрал, отчаянно зевая, нетерпеливо наблюдал, как вяло лапают Мариуса его подчиненные. На того, кто проверял котомку Мариуса, капрал не смотрел. За этим стражем вполглаза наблюдал Уго, матерясь про себя. Солдат попался добросовестный. Он потрошил котомку Мариуса методично — вещь за вещью. И докопался-таки! Нечистая рука вытянула на свет божий с самого дна котомки упакованную в три тряпицы и один мешочек золотую шпору.