Чтение онлайн

Небеса сморщились, край их завернулся, показалась красная мясистая начинка, хорошо знакомая тем, кто умеет заглянуть за край небес. Шпора радостно сверкнула, преломив солнечный луч. Уго показалось, что она обрела какое-то внутреннее радужное свечение.

Мариус спокойно и пристально смотрел на солдата. Солдат не отрывал глаз от шпоры. Уго следил за капралом. Тот зевал, считая ворон. Но вот стоявший рядом стражник с развесистыми пшеничными усами увидел золото, наклонился к начальнику и зашептал ему на ухо. Капрал нахмурился. Время «Ч» наступило.

Взгляды Уго и Мариуса встретились. Уго кивнул головой. Мариус ловко выхватил из рук стражника шпору и заранее оговоренной подножкой свалил его с ног, начиная заварушку. Драться Мариус не любил, но умел.

Их оставалось трое против шестерых. На их стороне была внезапность и был натиск, который надлежало развить.

Уго вступил в игру вторым номером. Он молниеносно спихнул в реку плотного стражника, который беспечно прислонился к ограждению у самой воды. Тут же Уго по-кошачьи увернулся от удара тупой стороной сабли, который пытался нанести тот самый усатый солдат. Использовав резкое движение противника, Уго увеличил скорость этого движения, пнув желто-красного пониже спины. Школа "шаровой молнии" учит: побеждай, уходя от удара! Стражник пошел юзом, пронесся метров пять, всеми фибрами желая остановиться, в конце концов грациозно влип в ограждение и обмяк. Окочурился, что ли? Ну и ладно. Для старого солдата смерть — просто средство от ревматизма (лорд Фолкнер).

Теперь их осталось трое против четверых. А ведь еще не сказал своего слова их лучший боец. Пока Уго раздавал тумаки и пинки, размахивая полами своей хламиды, как Черный Демон — своими перепончатыми крыльями, Расмус ухватил жердь, исполнявшую роль шлагбаума. Этой длинной штукой он враз опрокинул двух противников, неосторожно оказавшихся рядом. А затем взмахнул предметом над головой и, зло сощурившись, хорошенько угостил капрала, который как-то мечтательно приближался. Капрал рухнул, недееспособный. А Расмус вернулся к двум барахтающимся и вопящим соперникам, нейтрализовав их парочкой коронных ударов. Мелкий бесик, наблюдавший за поединком, одобрительно зацокал языком и поднял вверх большой когтистый палец.

Тем временем Уго, расправившись со своими противниками, как барс, бросился к коновязи. Здесь томились, сонно вращая хвостами, лошади стражников. Два вороных жеребца подозрительно льнули друг к другу. Молнией сверкнул нож Уго, освобождая трех попавшихся благородных животных. Подбежавший Расмус, взмахнув ножищами, почти без усилий оказался в седле. Через секунду в седле другого коня оказался Уго. С обретенной высоты они окинули поле сражения.

В пенистых водах барахтался, захлебываясь, плотный страж. У ограды бесформенной грудой застыл усатый. Двое, выключенные Расмусом, хватали воздух ртами. Капрал не шевелился, погруженный в летаргию. Это был актив.

Имелся и пассив. Его представлял Мариус, который вел себя крайне созерцательно. Затолкав шпору в котомку, он замешкался, затравленно озираясь. Нижняя его губа отвисла и мелко подрагивала. Казалось, он забыл свои дальнейшие обязанности по плану. А следовало ему, увидев, что лошади готовы, прекращать газават и со всех ног бросаться к коновязи.

Пока ситуацией еще владели наши герои. Но инициатива уходила, как вода сквозь пальцы. Сваленный Мариусом стражник вновь принял горизонтальное положение и движением профессионала извлек из ножен саблю. Желтоватый блик раннего солнца зловеще играл на лигийской стали, из которой в Рениге производили все первоклассное оружие. Белесые брови этого субъекта угрожающе сдвинулись. Все говорило о том, что ударит строптивец не задумываясь. А за спиной разгильдяя Мариуса оказался рослый, широкоплечий стражник, молодой и красивый, с кудрявым чубом — он подбежал снизу, от пристани.

Уго сплюнул с досады. Однако и в самой критической ситуации он соображал очень быстро.

— Поехали! — бросил он Расмусу.

Но, едва успели они тронуть каблуками бока лошадей, как стремительно произошли три последовательных события. Малый с белесыми бровями хлестко рубанул саблей. Мариус, казалось, безвозвратно оцепеневший, ужом извернулся, уходя от удара. Он схватил пистолет, оброненный кем-то из блюстителей порядка. И тут же, развернувшись и став на колено, выстрелил в молодого красавца.

Нельзя терять оружие в борьбе!

Вскинув руки, чубатый молодец упал навзничь. В его серых с искринкой глазах застыло туповатое недоумение. Над Рыночной площадью, снижаясь, стали накручивать спирали два черных орла. Это не предвещало ничего хорошего. Уго, взяв в поводу лошадь для Мариуса, вихрем наскочил на стражника с саблей, опрокинул его и, видя, что Мариус уже в седле, леденящим гиком заставил своего скакуна обезуметь в галопе.

Пробарабанив по мосту, трое лошадей со свистом понеслись по улице Утраченных Грез. Справа бабочкой промелькнул отель герцога Тилли. Затем трое беглецов круто свернули к востоку. Вряд ли деморализованный отряд стражников сумеет быстро организовать погоню, прикидывал Уго. Но отрядов в городе нынче гораздо больше, чем хотелось бы. Поэтому Уго выбрал путь, на котором скоплений стражников могло оказаться меньше. Никаких ключевых развилок или значительных сооружений. Разве что тюрьма Жирносержи, похожая на грязный зазубренный докторский колпак и вечно наполненная постояльцами, тараканами и зловонием.

Но гладкого побега не получилось. Как раз возле тюрьмы нес дежурство один из отрядов. В конном, к несчастью, порядке. И погоня составилась. В количестве, как понял Уго, оглядываясь, не менее пяти человек. Расстояние между беглецами и представителями власти неуклонно сокращалось. А ближе к городским воротам преследователи начали стрелять.

Тягаться со стражей в верховой езде гражданские не могли. Стало ясно: еще несколько минут — и все будет кончено. К тому же приближались городские ворота, где, без сомнения, имелась бригада стражников, готовых оказать теплый прием любому не в меру ретивому коннику.

Городские ворота — это приземистая, но плотно скроенная арка, на высоте конской груди перегороженная толстенной цепью, что препятствует несанкционированному проезду. При удачном исходе лошадь может ее взять с хорошего разбега. Счастье улыбнулось беглецам. В те самые секунды, когда они достигли городских ворот, ранний купец со своими повозками въезжал в Реккель со стороны Мерка. Пропустив его, заведующий проездом только начал поднимать цепь с помощью специальной рукояти, когда возникли три неистовых лошади. Разметая повозки несчастного торговца, топча парчу и круша сосуды, они в момент пронеслись под сводами арки и вылетели на открытую дорогу.

Охраняли ворота два отряда. Один — в городской черте, пеший, другой — с той стороны ворот, конный, но спешившийся. Увидев, что происходят серьезные события, конники быстренько повскакивали в седла и вынеслись на дорогу, готовые преследовать беглецов. И попали точно под удар коллег, которые гнались за нашими героями от самой тюрьмы Жирносержи. Два подразделения губернаторской стражи столкнулись, образовав живописное месиво из животных, людей, упряжи. Хрипели, роняя пену, животные. Стонали, матерились люди. Порвалась, перепуталась упряжь. Пузатая тетка из разряда зевак-оптимистов застыла на обочине, открыв рот. Она наслаждалась зрелищем.

А беглецы уносились все дальше. Уго непрестанно горячил лошадь, задавая просто ураганный темп. Наконец, когда Расмус стал сильно отставать, Уго остановился.

Вокруг колосились поля. За полями темнел лесок.

— Туда! — задыхаясь, распорядился Уго. Троица порысила в указанном направлении. Под сенью стройных тополей Уго разрешил всем спешиться.

Прислонившись к тополиному стволу, Расмус сполз на землю. Бока его кобылы так проваливались при дыхании, что, казалось, она растеряла по пути все внутренности. Мариус дышал тяжело, его глаза блуждали.