Золотая женщина
Шрифт:
– Не упадешь, если она не захочет, – усмехнулся в ответ коварный Гасан.
– Вот именно! – шепотом паниковала Вика, свято помня о том, что лошади боятся громких звуков. – А если захочет?.. Кто знает, что у нее в голове творится?..
Гасан только засмеялся в ответ. И повел Рогнеду под уздцы.
– Витаминка, спину держи! Что ж ты прям завалилась… Плечи расправлены, поясница прогнута немного вперед. Голову прямо держи!
– Ничего, сейчас освоится…
– Ой… ой, мамочки!.. – шептала Вика.
Гасан довольно долго водил Рогнеду под уздцы, объясняя Вике, как управлять лошадью.
– Поняла? Ничего сложного… ну все, отпускаю.
– Куда? Куда отпускаешь?
– Вика, не заваливайся!
Вика сидела на Рогнеде, с трудом удерживая равновесие. Сама. Одна. Гасан был чуть в стороне – смотрел, улыбался.
– Ну, вперед… Смелей! Что такое шенкеля, знаешь?..
Вика слегка ударила пятками Рогнеду в бока. И та пошла!
Вика заставила ее повернуться направо – и та повернулась, сонно кивая мордой вверх-вниз!
– Гасан, у меня получается, да? Гасан, миленький, а как сделать так, чтобы она еще быстрее поскакала, а?..
– Быстрей не надо, так ходи… Потом быстрей будешь делать!
– Ой… ой-ой-ой! Никита, я красиво держусь?
Никита, сияя, поднял большой палец вверх.
Затем Гасан помог Вике слезть с Рогнеды.
Вика на негнущихся ногах бросилась к Никите:
– У меня получилось, да? У меня получилось!
Она была вне себя от возбуждения, ее колотило. Ну как же – она сумела оседлать свой страх, свой вечный кошмар…
– Я не сомневался, что у тебя получится! – Никита чмокнул Вику в щеку. – Ты прирожденная наездница!
– Все ты врешь! – засмеялась Вика. – Я висела на Рогнеде, словно мешок с сеном! Но все равно – это так здорово! Гасан, голубчик, спасибо! – Она обняла Гасана – тот был ниже ее на полголовы. Наклонилась, поцеловала его в обе щеки. Потом не выдержала – и в губы.
Гасан окаменел.
– Вика, Вика… Я ревную! – потянул ее за руку Никита.
– Спасибо, Гасан, спасибо еще раз!
– Ну все, Гасан, мы пошли…
Гасан так и остался стоять с выражением крайнего удивления и изумления на лице. Потом осторожно провел языком по губам, словно проверяя их наличие.
…Никита и Вика шли по лугу, на котором паслись лошади, лениво помахивая хвостами.
Все было точно так же, как в Викином сне. Все, до мелочей!
Луг, лес с обеих сторон, лошади… Так же синело небо, звенел от полуденного зноя воздух. Но только не было страха. Его совсем не было.
– Зачем ты его поцеловала?
– Никита, он такой милый!
– Господи, Вик, он уже лет десять как вдовец! Кроме лошадей своих, никого не видит… И тут такая красавица… Прямо в губы… Да он теперь спать не сможет… Я серьезно! Ты видела его лицо?
– Ну и что? Подумаешь! – захохотала Вика. – Приятно же лишний раз почувствовать себя живым человеком, а не мумией какой-то…
– Я ревную!
– Ты? Меня? Серьезно?
– Еще как серьезно!
– Что, правда? – хохоча, Вика остановилась, заглянула Никите в глаза.
– Правда, – тихо ответил Никита. И посмотрел так, что Вике даже не по себе стало. Никто и никогда не смотрел на нее с такой страстью, жадностью и самоотречением.
И это было так здорово!
Вика обняла Никиту, поцеловала его.
– Смотри, туча…
Она оглянулась – в самом деле, свинцово-черная туча наползала с запада, закрывая солнце. Лошади были уже далеко, где-то на горизонте.
Резкий порыв ветра разметал волосы.
– Сейчас ливанет. Бежим!
Первая тяжелая капля упала Вике на нос.
– Ай… Бежим!
Вика и Никита схватились за руки и побежали по лугу. Глухо заворчал гром – и брызнул дождь. Нет, не дождь, а самый настоящий ливень, плотной белой пеленой вмиг окутавший пространство.
Никита поднял лицо:
– Вот это да…
Вика тоже подняла голову, замедлила бег. Подставила ладони дождю.
Сквозь тучи неожиданно сверкнуло солнце. Потоки воды – и солнце…
– Это грибной дождь… Теплый какой! – Вика закружилась на месте, уже совершенно мокрая.
И в эту самую секунду она окончательно поняла. Вспомнила.
То самое, главное.
Что постоянно мельтешило где-то там, на заднем плане, в уголках сознания, до чего Вика никак не могла добраться. Искала-искала, мучилась-мучилась – и вот, поймала. Ухватила. Держала в руках – словно краешек радуги…
Никита побежал вперед, оглянулся:
– Ну что же ты, Витаминка?
Вика сделала шаг. Потом еще. Потом побежала.
– Я жива!
– Что? – шум дождя заглушал слова.
– Я жива-а-а!
Вика бежала вниз по колено в мокрой траве и вопила во весь голос:
– Люди, я жива! Я жива-а!
Никита догнал ее, заскакал рядом:
– Да я тоже, в общем-то, не мертвый… – Волосы его прилипли к голове, глаза блестели, он тоже радовался дождю.
– Ты не понимаешь… – возбужденно прокричала Вика. – Это так здорово – дождь, солнце, листья, трава, лошади… Любовь! – Она откинула назад намокшие волосы. – Я все это чувствую… Я чувствую. Я живая!!!
– Я все понимаю! Я тоже живой! Люди, и я – живой! – тоже завопил Никита.
Взявшись за руки, они бежали по лугу и орали во весь голос.
– Черт, ну и ливень… – пробормотал мужчина, пытаясь прикурить. На нем было нечто вроде плащ-палатки, но она почти не спасала: дождь падал сплошной стеной, влажная морось пробиралась во все складки, в прорезиненной ткани было душно, жарко и очень противно.
Это был охранник.
Его главной задачей был постоянный контроль местности, чтобы никто не подобрался, не подкрался, не разнюхал, чем они тут занимаются.
Мужчина (при рождении мать назвала его Николаем) умом понимал, что никаких чужих-посторонних тут быть не может. Ни представителей власти, ни батальонов МВД, ни прочих силовых структур.