Чтение онлайн

Шамик смотрел на поразительное существо, не в силах оторвать от него взгляд. Вдруг это создание вздрогнуло, словно почуяв чужой взгляд, и прозрачная голова повернулась.

Шамик увидел лицо создания.

Пожалуй, оно было еще удивительнее всего остального. Длинное, полупрозрачное, оно чуть заметно светилось. На нем выделялись огромные бледно-лиловые глаза, в каждом из которых было два зрачка, черных и глубоких, как сгустки ночи. Кроме глаз на этом лице был маленький, почти незаметный рот. Носа вовсе не было.

И тут непостижимые глаза существа пристально уставились на Шамика.

Мальчик испуганно отстранился от орихалковой решетки, отполз в темноту, но глаза удивительного существа не отпускали его, они пронизывали насквозь и словно впитывали его душу. Шамик почувствовал, что эти лиловые глаза, словно клейкие паучьи лапы, прикасаются к его самым сокровенным мыслям и воспоминаниям, перебирают их, как перебирает женщина драгоценности в своем ларце, пробуют их на вкус и на запах.

Вдруг внизу раздался какой-то новый звук, негромкий и как бы умоляющий. Лиловые глаза божества отпустили Шамика, прозрачная голова повернулась к двери. Шамик увидел, как эта дверь открылась и в помещение вошли, низко кланяясь, два высоких атланта в длинных пурпурных одеяниях жрецов. Один из них нес хрустальный сосуд, наполненный розоватой жидкостью, второй – книгу из скрепленных вместе листов орихалка.

– Это – верховные служители божества, – прошептал Гар-ни. – Податель пищи и верховный писец. Первый из них питает бога священным нектаром, второй – записывает то, что божеству будет угодно сообщить своим слугам.

Жрецы подошли к трону божества. Тот, что нес хрустальный сосуд, опустился на колени и поставил сосуд перед ступенями трона. Божество издало странный гортанный звук, затем склонилось над сосудом, прильнуло к нему своим маленьким ртом. Розовая жидкость стала убывать, и Шамик увидел, как усилилась пульсация фиолетовой субстанции в прозрачной голове божества.

Через минуту или две хрустальный сосуд опустел, божество выпрямилось, откинувшись на спинку своего трона, и снова издало тот же гортанный звук.

– Тот нектар, которым питается божество, составлен из крови священных оленей, пасущихся на горных склонах, и сока плодов дерева ирм, растущего в садах дворца. Говорят, в этом нектаре таится секрет бессмертия бога. Никому из смертных не позволено выпить даже каплю этой священной влаги, наказанием для ослушника будет страшная, мучительная смерть.

Божество несколько минут пребывало в неподвижности и молчании. Затем оно снова издало все тот же гортанный звук. Подчиняясь этому звуку, к его трону приблизился второй жрец – тот, в чьих руках была орихалковая книга.

Опустившись на колени, как и его предшественник, он замер в ожидании. Божество наклонилось вперед, вперилось в жреца своими удивительными глазами и снова застыло. Тут Шамик увидел нечто необычное: словно невидимая радуга протянулась от глаз божества к склоненной голове жреца.

Шамик не смог бы объяснить то, что происходило на его глазах. Если эта радуга была невидимой – как же он знал о ее существовании, более того – о ее яркой, поразительной многоцветности?

И правда, в этой радуге было не семь цветов, как в той, что повисает в небе после дождя, – в ней были сотни, тысячи цветов, и многие из них не имели названия на человеческом языке, более того – были недоступны человеческому взору…

– Что это? – изумленно прошептал мальчик, не в силах отвести взгляд от незримой радуги.

– Это – речь божества! – ответил ему Гар-ни. – Божество разговаривает с верховным писцом, и тот записывает каждое слово Бессмертного!

И правда, коленопреклоненный жрец быстро записывал что-то золотым стилом на орихалковых страницах.

– Он знает язык бога? – с почтительным испугом спросил Шамик своего спутника.

– В этом нет нужды, – ответил маленький атлант. – Когда Бессмертный хочет что-то сказать человеку – он прямиком вкладывает свои слова в его голову. Но ты и сам это видишь – это похоже на тысячецветную радугу, и каждый цвет этой радуги – слово на языке богов… я не знаю, что сейчас говорит божество, никто не знает, кроме того, к кому он обращается. Но потом, после, жрецы прочтут записи верховного писца и узнают, какие новые чудеса открыл для нас Бессмертный…

Удивительный разговор продолжался.

Хмыря выволокли из машины, втолкнули в железную дверь, протащили по полутемному коридору. Потом была лестница, ведущая в подвал, еще одна железная дверь. Он машинально перебирал ногами, в голове потихоньку прояснялось. Но все равно непонятно, кто эти люди. Ясно только, что не полиция, уж больно сделали все быстро и без лишнего шума.

В конце пути Хмырь оказался в большой полупустой комнате с голым бетонным полом и белыми оштукатуренными стенами. Хмыря толкнули в железное кресло, пристегнули к этому креслу за руки и за ноги, направили в лицо яркую лампу.

Лампа превратила комнату в слепящий золотой круг, сквозь который проступали неясные человеческие силуэты. Один был, кажется, в белом халате.

Несмотря на то что, судя по всему, люди это были серьезные, Хмырь ничуть не испугался. За свою тяжелую жизнь ему пришлось повидать всякого, и главный вывод, который он сделал, был такой: собака кусает только того, кто ее боится.

Поэтому Хмырь расслабился, насколько позволяло жесткое кресло, зажмурил глаза и запел дурным голосом:

– «Сам я вятский уроженец, много горького видал, всю Россию я проехал, даже в Турции бывал…»

– Ну и как тебе там – понравилось? – раздался над ним холодный, твердый как металл голос.

– Где? – переспросил Хмырь, удивленно приоткрыв глаза и уставившись на обладателя холодного голоса.

Свет лампы слепил его, поэтому не удалось разглядеть человека – только темный силуэт на фоне яркого света. Темный силуэт, от которого он не ждал ничего хорошего.

– В Турции, – проговорил холодный голос. – Ты же говоришь, что бывал там.

– Это песня такая, – охотно пояснил Хмырь, – а из песни слова не выкинешь.