Чтение онлайн

– Может, спросить у Георгия? – неуверенно предложила Ольга и тут же осеклась. – Да нет, тогда ему придется все рассказать… А он и так сейчас расстроен смертью жены…

Марина хотела сказать, что, по ее наблюдениям, Георгий не слишком-то расстроен смертью Камиллы, а полностью погрузился в изучение записок своего деда, но вовремя прикусила язык. Но Ольга, похоже, поняла про нее что-то, что и самой Марине было пока неясно.

– Ты успокойся… – Она погладила Марину по плечу. – С ними, с Успенскими, трудно. Кому это знать, как не мне? А Георгий ведь очень похож на деда.

– Да при чем тут Георгий? – по инерции начала Марина.

Но тут Гильгамеш поднял голову и посмотрел на нее укоризненно – не глупи, мол, не притворяйся, говори все честно.

Марина опустила голову, потому что сказать-то было нечего.

– Он ведь тебе нравится, я вижу, – гнула свое Ольга, – с этим ничего не поделаешь, такие уж они люди… Я вот всю жизнь только те два года счастья и вспоминала. Замуж не вышла, хотя могла. И не раз.

Марина подумала, что между ними все же есть большая разница. Ольга так всю жизнь и прожила одна, а она, Марина, все же замужем, и у нее есть Тимка. И слушать в данной ситуации Ольгиных советов она не собирается.

Тут же она едва не вскрикнула от боли, потому что Гильгамеш сильно прикусил ее палец. Не примериваясь, она ткнула кулаком его в морду – не вмешивайся, без тебя разберемся. Дог обиженно рыкнул и вышел из комнаты.

– А почему вы с ним, с Георгием Андреевичем, не остались? – спросила Марина, видя, что глаза Ольги затуманились и руки бездумно теребят покрывало.

– Я бы с радостью! – Ольга очнулась от воспоминаний. – Но когда его начали травить, он твердо сказал, что нам не стоит встречаться, чтобы не усугублять и без того трудное положение. Еще он сказал, что думает обо мне: у меня, мол, вся жизнь впереди, а эта история может пагубно отразиться на моей карьере. Так и оказалось, но я никогда его в этом не винила!

«Работа была ему важнее тебя, и ты это поняла», – подумала Марина и наклонила голову низко-низко, чтобы Ольга ничего не сумела прочитать в ее глазах.

– А потом у него погибли сын с невесткой… – продолжала Ольга, – и я… как я хотела его утешить! Но… он был… очень гордым человеком, он не хотел показывать никому своей слабости. Никому и никогда… В общем… так мы и разошлись…

«А мне-то что с того, – зло подумала Марина, – и как мне это поможет в дальнейшей жизни? Тоже еще, учить меня вздумала, как с мужиками себя вести…»

Она тут же устыдилась. Ольга помогла ей, прибежала ее спасать ночью, а кто они друг другу? Хотя бы из благодарности нужно ее выслушать.

Но что-то Марине подсказывает, что Георгий в области чувств не слишком похож на деда. Тот бы ни за что не допустил, чтобы собственная жена наставляла ему рога, да еще так мерзко.

– Но он же не знал… – возразила Ольга, оказывается, последние слова Марина произнесла вслух. – Знаете, – продолжала Ольга, – характеры у них очень сложные. Георгий Андреевич, он… с одной стороны он был известным ученым, очень образованным, знающим человеком, серьезным и ответственным, а с другой – иногда вел себя… как мальчишка-студент.

Она ненадолго замолчала.

– Мы как-то встретились… месяца за два до его смерти. Не стану врать, что случайно, просто я узнала, что его бывший ученик защищает докторскую диссертацию, ну и пришла. Я не ошиблась – академик Успенский сидел там в первых рядах. Хоть и не он являлся руководителем, будущий доктор наук был в свое время хорошим парнем и Георгия Андреевича очень уважал, поэтому тот и пришел.

Я хотела тихонько посидеть в уголке и посмотреть на него, но он заметил меня и так обрадовался… – В Ольгином голосе послышались слезы. – Он сказал, что скучал по мне и назначил свидание – как вы думаете где? В Казанском соборе!

– В жизни не слыхала, чтобы в церкви назначали свидание, – фыркнула Марина.

– Тогда Казанский собор не был действующим, – усмехнулась Ольга, – в нем находился Музей религии и атеизма.

– Был такой музей? – удивилась Марина.

– И сейчас есть, только его перевели в другое помещение и из названия убрали атеизм. Надо сказать, музей был довольно интересный: множество экспонатов, все подлинные, экскурсии тематические проводились. Но больше всего ходила в него молодежь – студенты, старшеклассники, – а знаешь почему? Потому что туда пускали бесплатно, – рассмеялась Ольга. – Вот пригласил мальчик девочку на свидание, гуляют они по Невскому, у него денег только на две порции мороженого. А тут дождь. Они раз – и в музей. И не промокли, и время культурно провели, и на мороженое осталось.

Тем более что было в том музее два экспоната, пользовавшихся большим успехом. Это лаборатория средневекового алхимика и пыточная камера инквизиции. Все в натуральную величину, все орудия подлинные, как глянешь – мороз по коже. К тому же все расположено в подвале, в полутьме, свет тусклый – полная иллюзия.

Ну вот, и тут вдруг приглашает меня Георгий Андреевич в этот музей. Я думала – пошутил он так, юные годы вспомнил. Хотя в его юные годы музея того еще не было.

Ну, встретились мы дня через два, ведет он меня в этот музей очень целенаправленно. Хочу, говорит, тебе что-то показать.

Ну, думаю, неужто и вправду перед камерой пыток целоваться будем, как школьники? Чудно все… Нет, в другую сторону свернул, прошли один зал, а там сидит женщина такая – маленькая, худенькая, издалека посмотришь – ребенок. А как ближе подошли, так видно, что не такая и молодая. Георгий ей – здравствуй, Валечка! А она ему щебечет – здравствуй, Герочка, что-то ты зачастил к нам. Только я, говорит, тебя всегда рада видеть. А голос такой звонкий, молодой… Ну, он ей меня представил, а это, говорит, старинная моя приятельница, когда-то жили по соседству. И пошли мы дальше. Спустились ниже, по лестнице, эта Валечка нам дверь какую-то открыла, еще по коридору долго шли и приходим в очень большое помещение, а там – огромный камень, прямо скала. Спереди плоский, на нем вырублены значки какие-то и рисунки. Я удивилась, а Георгий Андреевич и говорит:

«Запомни, Ольга, это место. И камень этот запомни. Сейчас ничего спрашивать не надо, после все поймешь. А если не поймешь, значит, так тому и быть. А пока посмотри на него…»

Я смотрю – камень явно с Востока. Говорю про это, а он мне рот рукой закрыл – потом, говорит, все потом. Прощения попросил за то, что жизнь мне сломал, и за то, что перетрусил тогда, раньше. Нужно, говорит, было тебя не отталкивать, это все гордыня наша, успенская… Я заплакала, говорю, что, может, еще не поздно… Нет, он так твердо говорит, поздно, все поздно. Но я, говорит, жизнь прожил не напрасно, и если судьбе угодно будет, то это выяснится.

Ольга уже не вытирала слезы, они свободно лились по щекам.

– Потом мы еще раз встретились, он мне те дневники отдал – пускай, говорит, будут у тебя, и обо мне память. И все, через какое-то время звонят мне и говорят, что академик Успенский умер.

Хотела я на похоронах подойти к внуку его и сказать про дневники, да там толпа такая была, яблоку негде упасть. У нас ведь как – пока человек жив, ему от коллег только критика. А как умер, так те, кто гадости делал, первыми на похоронах о его заслугах кричат! – в сердцах закончила Ольга и тут же удивилась: – Марина, что вы на меня так смотрите?