Чтение онлайн

Как оказалось, Рузвельт напрасно прибегал к уловкам, поскольку Германия неожиданно объявила Соединенным Штатам войну — спустя четыре дня после нападения Японии на Перл-Харбор. Рузвельт мог больше не уверять Конгресс в том, что атака на Гавайи оправдывает вступление Соединенных Штатов в войну в Европе.

Германия в 1930 году в экономическом плане была слабейшей из самых слабых стран Европы. Великобритания и Франция вынудили Германию сохранять высокие налоговые ставки, чтобы та осуществляла репарационные платежи в соответствии с Версальским мирным договором. В результате немецкая экономика оказалась не в состоянии справиться с рецессией. Всего несколькими годами ранее Германия пережила изнурительную гиперинфляцию. Она отреагировала на спад в мировой экономике введением новых протекционистских тарифов, за которым в июне 1930 года последовало повышение налогов. Позиции Веймарского правительства слабели вместе с экономикой, и весной 1933 года к власти пришел Адольф Гитлер. Гитлер прекратил репарационные платежи, сняв тяжкий гнет с немецкой экономики. Уровень безработицы снизился, подъем экономики шел головокружительными темпами, популярность Гитлера росла.

Несмотря на то что фашизм в Германии, Италии и Японии имел явные черты централизма, правительства всех трех стран поспешили снизить налоги, что дало толчок росту экономики в 1930-е годы. Гитлеровский министр финансов Ялмар Шахт постепенно снижал запретительные ввозные пошлины и налоги внутри страны. Шахт разработал «Новый план», который был утвержден в сентябре 1934 года. Согласно этому плану Германия заключила 25 двусторонних торговых соглашений со странами-экспортерами сырья, которые должны были получать кредиты под закупки немецких промышленных товаров. К 1935 году безработица снизилась с 20 до 12 %. В сложившихся в 1930-е годы условиях экономического национализма и колониального раздела мира Германия по примеру Японии решила завоевать новые, богатые ресурсами территории для развития национальной промышленности. Германия пошла по индустриальному пути развития и потому все сильнее нуждалась в сырье и продуктах питания, импортировать которые мешали разнообразные внешние барьеры, в том числе разница валютных курсов. Исходя из этого, Гитлер пришел к идее расширения «жизненного пространства», то есть заселения германскими народами территорий в Восточной Европе с тем, чтобы в рамках единой империи соединить интеллектуальное и технологическое превосходство «арийцев» с польскими и русскими ресурсами, попутно уничтожив все торговые и валютные барьеры. В 1938 году Германия присоединила Австрию, устранив торговые барьеры, которые пыталась понизить еще в 1931 году. Когда Германия вторглась в СССР, немецкая армия стала с боями продвигаться к Сталинграду, чтобы оттуда получить доступ к каспийским нефтяным месторождениям.

Сложившаяся за последние полвека привычка во всем и всегда винить ФРС с особой силой дает о себе знать, как только речь заходит о регулировании валютных курсов. Кейнсианцы и сторонники девальвации 1930-х годов уповали на то, что ФРС спасет экономику; монетаристы и представители австрийской школы не хотят признавать за ней ничего, кроме провалов; все они допускают ошибку, полагая, что правильная денежная политика могла бы уберечь мир от Великой депрессии. Обе точки зрения неверны. Что бы ни делала ФРС, она все равно не решила бы проблемы повсеместного повышения тарифов и налогов. Точно так же не могла она решить и проблемы девальвации в Европе и Японии. ФРС делала ровно то, что следовало делать в 1930-е годы. Экономисты той эпохи первыми признали ее заслуги.

Сторонникам девальвации не на что жаловаться. Весь мир занимался девальвацией денег, большинство стран провело ее еще в 1931 году. Ни к чему хорошему это не привело. Уровень безработицы еще семь лет продолжал исчисляться двузначными процентами, и правительствам вскоре пришлось отказаться от этой тактики. В защиту ФРС можно привести один аргумент: в погоне за конкурентными преимуществами девальвация национальных валют зашла столь далеко, что для компенсации нанесенного американской экономике ущерба необходимо было снизить стоимость доллара. В 1933–1934 годах США мастерски провели девальвацию, извлекая из нее максимум пользы для экономики.

Несколько поколений экономистов трудились над созданием мифа о том, что ФРС в силах уберечь нас от следующей депрессии. Этот миф до сих пор не развенчан. Интервенционизм Центробанков оставил нам в наследство одни проблемы. Из описаний тех несчастий, которые произошли из многолетних манипуляций с валютными курсами, халатности и общей безграмотности, можно составить целые библиотеки, не обнаружив при этом ни единой истории успеха. Правительства извлекли урок из ошибок, но, чтобы сделать последний шаг к воссозданию правильной денежной системы, им следует отказаться от пустых надежд на то, что манипулирование процентными ставками и валютными курсами позволяет руководить экономикой и решать мириады сложнейших задач.

Глава 10 Золотой стандарт Бреттон-Вудса: послевоенный «золотой век» и начало монетарного хаоса

«Необходимо помнить, что политика американского правительства и Банка Англии по поддержанию стоимости золота на уровне 35 долларов за унцию на Лондонском золотом рынке — это единственное, что не позволяет западным странам ступить на путь ничем не сдерживаемой инфляции».

Людвиг фон Мизес, «Человеческая деятельность», 1949 [70]

«Способ сокрушить буржуазию состоит в том, чтобы размолоть ее между жерновами налогообложения и инфляции».

В. И. Ленин

В то время как ученые-экономисты продолжают все более детально изучать период Великой депрессии, лидеры крупнейших мировых держав давно сделали свои выводы о допущенных в 1930-е годы ошибках и в 1944 году попытались их исправить. На конференции, состоявшейся в отеле Mount Washington Hotel в городе Бреттон-Вудс, штат Нью-Хэмпшир, США, они снова ввели мировой золотой стандарт и учредили три международные организации, призванные не допустить повторения Великой депрессии. Международный валютный фонд (МВФ) был создан для того, чтобы способствовать сохранению привязки национальных валют к золоту и не позволять экономическим кризисам разрастаться до мировых масштабов, как случилось с кризисами в Германии и Австрии в 1931 году. Всемирному банку было поручено поддерживать финансовую стабильность. Международная торговая организация (МТО) должна была предотвратить очередной раунд повышения тарифов, однако ее созданию помешал ряд трудностей, и взамен участники конференции ограничились заключением Генерального соглашения по тарифам и торговле.

Поскольку в 1930-е годы девальвации проводились по принципу «разори соседа», что поставило в невыгодное положение те страны, которые придерживались золотого стандарта, в Бреттон-Вудсе к нему отнеслись без того священного трепета, с каким смотрели на стабильные деньги в XIX веке. Манипулирование денежной системой казалось собравшимся крайне заманчивой идеей. Великобритания, представленная на конференции Джоном Мейнардом Кейнсом, предлагала ввести единую мировую валюту, управляемую всемирным Центробанком, то есть мягкую валюту, курс которой было бы легко менять для достижения поставленных денежными властями целей. Соединенные Штаты, которые хотели вернуться к твердой валюте с опорой на золото, в Бреттон-Вудсе представлял Гарри Декстер Уайт. В итоге было принято компромиссное решение. Бреттон-Вудская система была задумана как система твердых валют с опорой на золото, которая позволит странам корректировать обменные курсы для манипулирования денежной системой. Участники соглашения также могли осуществлять контроль над движением капитала, что теоретически давало им относительную свободу в области денежной политики при соблюдении официально установленного обменного курса. Бреттон-Вудское соглашение с самого начало было построено на компромиссах.

Флер интернационализма на конференции в Бреттон-Вудсе должен был скрыть тот факт, что мировая денежная система контролировалась Соединенными Штатами и полностью от них зависела. Правительства крупнейших мировых держав привязали свои валюты к доллару через механизм валютного регулирования, в то время как доллар был привязан к золоту на Лондонском золотом рынке. Соединенные Штаты ввели запрет на владение монетарным золотом для частных лиц еще в 1933 году. Американские граждане не могли конвертировать доллары в золото, зато это могли делать иностранные граждане, что позволяло сохранять золотой стандарт. Лондон стал центром обмена долларов на золото, и европейские Центробанки следили за тем, чтобы правительство США не нарушало золотого стандарта (см. рис. 10.1).

Рис. 10.1. Цена тройской унции золота в долларах США и товарный индекс CRB Spot Commodity Index (рассчитывается на основе цен на сырьевые товары с немедленной поставкой), 1940-1972

Внутренние противоречия Бреттон-Вудской системы, а именно между фиксированными валютными курсами и политикой манипулирования денежной системой, проявились почти сразу же после подписания соглашения. После окончания Второй мировой войны Великобритания оставила высокие налоговые ставки, не дав подняться экономике. Ввиду отсутствия экономического роста правительство решилось на девальвацию национальной валюты. В 1949 году Британия снизила фунт стерлингов с $4,03 до $2,80, а вслед за ней свои валюты девальвировали еще 23 страны. История повторяется: аналогичная ситуация наблюдалась в 1931 году. Франция успела опередить Британию, и в начале 1948 года за доллар стали давать 214 франков вместо 119. Вскоре Париж провел повторную девальвацию, понизив франк до 264 единиц за доллар. Федеральная резервная система под давлением со стороны Казначейства сохраняла доходность долгосрочных государственных облигаций ниже 2,5 % к номиналу как во время войны, так и сразу после нее, что привело к заметному снижению рыночной стоимости доллара по отношению к золоту. Но опасения по поводу возможной девальвации доллара по образцу 1930-х годов развеялись довольно быстро, и Европа вернулась к системе стабильных курсов. В марте 1951 года ФРС и Казначейство достигли соглашения относительно управления госдолгом США, и доллар снова вернулся к паритету $35 за унцию.

Число сторонников мягкой валюты неуклонно росло, и Бреттон-Вудский золотой стандарт стал вызывать напряженность. Свидетельство тому — Закон о занятости в США 1946 года, в котором говорится, что «федеральное правительство… ответственно за то, чтобы всеми возможными способами… обеспечить максимум занятости, производства и покупательной способности». Закон распространялся на Федеральный резерв. Согласно господствующей в то время теории, ФРС должна была девальвировать доллар («понижать процентные ставки») ради сокращения безработицы, одновременно обеспечивая стабильность национальной валюты и устойчивость цен.